«Ты что устроила? При ребёнке!» — Андрей резко обернулся, увидев Наталью на пороге в моих тапках с ключами в руке
Это было предательски горько и совершенно нечестно.
— Ты что устроила? При ребёнке! — Андрей резко обернулся ко мне, когда я выволокла чемодан из спальни в прихожую.
Егор, его девятилетний сын, замер на диване, укутанный в мой шерстяной плед. Мультфильм на планшете стоял на паузе, а мальчик смотрел на нас поверх края одеяла так, будто боялся моргнуть. Наталья, бывшая жена Андрея, выскочила из кухни и обеими руками вцепилась в ручку чемодана.
— Мы, конечно, в зале разместимся. Конечно, — быстро проговорила она, не поднимая глаз.
А началось всё с того, что в автобусе я вытянула уставшие ноги под сиденье впереди и на минуту прикрыла веки. После двенадцатичасовой смены в отделении тело гудело так, будто меня разобрали по костям и собрали обратно кое-как. За весь день я присела всего два раза, и оба — не дольше чем на минуту: то вызов, то капельница, то родственники у поста. Сменщица ещё и задержалась на сорок минут, поэтому из больницы я выбралась уже почти в девятом часу.
Я думала только о ванной. Наберу воду до самого края, лягу и буду лежать, пока она не станет холодной. А Андрей пусть сам разогревает себе котлеты.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от мужа было коротким:
«Зайди по дороге, возьми детские сосиски и батон. Объясню дома».
Детей у нас с Андреем не было.
Я тут же набрала его номер. Ответил он не сразу — только после пятого гудка. На фоне у него что-то тонко пищало, звенело и напевало.
— Ир, мне сейчас некогда, — бросил он. — Придёшь — сама всё поймёшь. Сосиски купи, не забудь.
— Какие сосиски? Для каких детей, Андрей?
Но в трубке уже пошли короткие гудки. Я всё равно зашла в магазин возле дома и забрала с полки последнюю пачку тех самых «детских» сосисок.
У двери меня ждал первый сюрприз: мой ключ не лез в замочную скважину. Изнутри торчал другой.
Позвонить я не успела. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Наталья — бывшая жена Андрея. На ногах у неё были мои домашние тапки. Из замка она только что вытащила ключи, и связка болталась у неё на пальце. Я сразу узнала латунный круглый брелок с выбитой шестерёнкой. Андрей никогда его не снимал.
— Ой, — растерянно сказала Наталья, отступая в сторону. — Андрей говорил, вы ближе к десяти будете.
В прихожей стояли две огромные клетчатые сумки и коробка от микроволновки, перетянутая скотчем крест-накрест. Под вешалкой валялись детские дутики. Из комнаты доносилось бормотание мультфильма.
На диване сидел Егор. Он завернулся в мой плед и держал в руках мой планшет.
— Здравствуйте, тётя Ирина, — сказал он, даже почти не отрываясь от экрана.
Андрей вышел из кухни, перекинув через плечо полотенце.
— Ир, ты сначала разуйся, куртку сними, — произнёс он слишком буднично. — Потом я тебе всё объясню.
— Что именно — «всё»?
— Им идти некуда, — он забрал у меня пакет, заглянул внутрь и увидел сосиски. — Хозяйка выгнала. На пару дней пустим, пока они что-нибудь подыщут.
— На пару дней люди приезжают с микроволновкой?
— Я ваши котлеты из морозилки достала, — тихо вставила Наталья. — Андрей сказал, что можно.
Она покраснела и поспешила обратно на кухню. Андрей только пожал плечами, будто коробка с бытовой техникой сама решила переселиться к нам.
Я, не снимая куртки, прошла в спальню.
На нашей кровати лежал раскрытый чемодан, из которого наружу вываливались рукава свитеров. На моей подушке была аккуратно сложена чужая ночная рубашка. На спинке стула висела школьная форма Егора, а на тумбочке заряжался телефон Натальи.
— Я подумал, мы с тобой в гостиной поспим, — сказал Андрей у меня за спиной. — Здесь дверь закрывается, мальчику уроки удобнее делать.
Я молча захлопнула чемодан прямо по торчащим вещам и потащила его к выходу. Одно колёсико застряло на порожке, я дёрнула сильнее. Потом вернулась, сняла со стула форму, подхватила ночную рубашку и положила всё это сверху на коробку с микроволновкой. Зарядку Натальиного телефона выдернула из розетки и отправила туда же.
— Спальня — моя, — сказала я ровно. — В комнате есть диван. На балконе стоит раскладушка.
Мультфильм в зале замолчал. Именно тогда Егор поднял глаза от планшета, а Наталья кинулась за чемоданом.
Андрей с силой швырнул полотенце на обувную тумбу.
— На кухню, — процедил он. — Поговорим.
Он прошёл следом и плотно прикрыл дверь, до сухого щелчка.
На плите шипела сковородка. В ней дожаривались мои котлеты — те самые, которые я в воскресенье лепила на всю рабочую неделю, чтобы после смен не стоять у плиты.
Андрей перекрыл газ и сел на табурет боком, с таким видом, будто разговор уже решён и осталось только поставить точку.
— Их хозяйка квартиру продаёт, — сказал он. — Дала три дня, чтобы съехали. Наталья звонила, плакала в трубку. И что я должен был сделать?
— Для начала — позвонить мне.
— А ты бы что ответила?
— Нет.
— Вот поэтому я и не звонил, — спокойно произнёс он и развёл руками.
Ни тени смущения. Так сообщают, что на улице дождь и лучше взять зонт.
— Когда ты успел их привезти?
— Утром. Ты в семь ушла, я в восемь съездил за ними.
— И свои ключи ей отдал.
— А как ей выходить? — искренне удивился Андрей. — Мне к одиннадцати надо было на заказ, окна в новостройке ставить. Не запирать же её тут до вечера.
— А твоя мать?
— У мамы однокомнатная, да ещё давление скачет. Ты сама прекрасно знаешь.
— Тогда пусть Наталья снимет другое жильё. Ты платишь алименты — вот пусть на них и снимает.
Андрей передвинул сковородку на соседнюю конфорку, хотя она и так никому не мешала.
— Я плачу. Перевожу на карту, сколько могу.
— Ты сам говорил, что на окнах за месяц выходит вдвое больше, чем раньше на заводе.