«Ты что устроила? При ребёнке!» — Андрей резко обернулся, увидев Наталью на пороге в моих тапках с ключами в руке
Это было предательски горько и совершенно нечестно.
Сержант устало выдохнул и перевёл взгляд на Наталью.
— Хозяйка квартиры против вашего дальнейшего пребывания здесь, — произнёс он ровно. — Поэтому, пожалуйста, собирайте вещи.
— Там ребёнок спит! — Андрей сделал шаг вперёд, будто хотел заслонить проход. — Это не чемодан, командир. Куда им сейчас, ночью?
Полицейский посмотрел в сторону дивана, потом снова на Наталью.
— Вам есть где переночевать с ребёнком? — спросил он. — Если нет, придётся вызывать инспектора по делам несовершеннолетних.
Наталья подскочила так резко, что коленом ударила журнальный столик.
— Есть! Конечно, есть, — быстро сказала она. — Мы сейчас. Пять минут.
Собиралась она, словно по квартире уже шёл дым. Мокрую школьную форму запихнула в пакет, зарядку выдернула из розетки так, будто вместе с проводкой, Егорову куртку сорвала с вешалки. Свитера уже не складывала — просто комом бросала в сумку.
— Второй ботинок где? Где второй ботинок? — шептала она себе под нос, пока сама же не нашла его под вешалкой.
Егора она будила почти беззвучно, наклонившись к нему. Мальчик сел на диване, глаза так и не открыл, только спросил сонным голосом:
— Мы опять уезжаем?
Никто ему не ответил.
Наталья натянула на него джинсы прямо поверх пижамы, застегнула курточку, а сверху укутала моим шерстяным пледом. Я смотрела, как край этого пледа тянется по полу к двери, собирая пыль. И промолчала.
Андрей дважды бегал вниз: сначала вынес чемодан, потом коробку с микроволновкой. Вернулся запыхавшийся, подхватил последнюю сумку.
— Я отвезу их к матери, — сказал он сержанту, даже не взглянув на меня. — Как-нибудь уговорю.
— С супругом дальше разбирайтесь в установленном порядке, — сказал мне полицейский и первым пошёл к лестнице. Второй сотрудник последовал за ним.
У самой двери Наталья вдруг остановилась, сняла с обувницы связку ключей и вложила её Андрею в свободную ладонь.
— Это твои, — коротко бросила она и повела Егора вниз.
Андрей замер на пороге: в одной руке сумка, в другой — ключи.
— Завтра же подам на развод, — процедил он. — Живи теперь одна в своей крепости. Посмотрим, как потом запоёшь.
— Ключи, — сказала я.
Он нахмурился.
— Что?
— Ты разводишься. Значит, ключи от моей квартиры тебе больше ни к чему.
Он криво усмехнулся, но пальцы не разжал. Тогда я сама взялась за связку и потянула.
— Мужчина, вы едете или остаётесь? — донёсся снизу голос сержанта.
Андрей обернулся на окрик, и в этот момент ключи остались у меня в руке.
Я закрыла дверь и сразу задвинула ночную щеколду. Снаружи он постучал раз. Потом ещё. После этого выругался, и его шаги стали удаляться вниз по лестнице.
Внизу хлопнула подъездная дверь, под окнами завёлся двигатель. У порога стояли мои тапки — Наталья оставила их, когда обувалась. Я сунула в них ноги и только тогда разжала кулак: на ладони проступил красный круг от брелока. В квартире стало тихо. Совсем пусто. И впервые за долгое время эта пустота принадлежала только мне.
Мастер, чей номер я сорвала с объявления у подъезда, пришёл ровно в девять утра. Личинку замка он заменил минут за двадцать, новые ключи отдал в маленьком прозрачном пакетике.
К обеду телефон уже был забит сообщениями. В начале четвёртого Андрей написал: «Открой, надо поговорить». В семь пришло: «Ты ещё пожалеешь». К одиннадцати вечера — «Верни ключи нормально». Валентина Юрьевна, его мать, позвонила один раз, сказала, что Бог мне судья, и тут же сбросила вызов.
Вечером Андрей приехал за своими вещами. Три пакета я выставила на лестничную площадку заранее, сразу после его сообщения, что он уже подъезжает. Потом он позвонил мне на мобильный, хотя стоял прямо за дверью.
— Ты что, замок поменяла? — спросил он.
— Поменяла.
— Егор всю дорогу до матери спрашивал, чем он тётю Ирину обидел. Что мне ему отвечать?
— Правду, — сказала я. — Ты же его отец.
— Я подам иск о вселении. Мне уже объяснили знающие люди: я здесь проживал.
— Подавай. И на развод заодно подавай, раз ночью собирался.
Он какое-то время молчал. Потом за дверью зашуршали пакеты, и лифт уехал вниз.
С тех пор минуло три недели.
На развод Андрей так и не подал. Подала я сама — через суд, потому что идти со мной в РАГС он отказался. Заседание назначили на пятнадцатое января. Почти каждый вечер, около десяти, от него приходит одна и та же фраза: «Ир, давай поговорим». Я не отвечаю.
Теперь они живут у Валентины Юрьевны. Её однокомнатная квартира каким-то образом вместила и сына, и Наталью, и внука, хотя раньше свекровь всегда жаловалась, что ей там одной тесно и давление скачет. Исполнительный лист Наталья так и не забрала, и на прошлой неделе Андрея вызывали в исполнительную службу. Об этом мне написала Валентина Юрьевна — одним длинным сообщением без единой запятой, в конце добавив, что до всего этого его довела я.
Егоров носок я нашла под диваном на следующий день. Серый, с динозавром. Он до сих пор лежит на полке возле зеркала: выбросить его у меня не хватает сил.
Иногда я думаю: досталось ведь не тому. Не ему, а женщине с мальчиком.
После смены я набираю ванну почти до краёв и лежу в воде, пока она не становится холодной. Новые ключи висят у двери на маленьком гвоздике. Без брелока.