«Наша Мариночка — не невестка, а настоящее сокровище!» — торжественно объявила Елена Сергеевна, и Марина застыла, узнав, что от неё ждут оплаты половины свадебного банкета
Это семейное лицемерие — мерзкое, душераздирающее зрелище.
— Наша Мариночка — не невестка, а настоящее сокровище! — торжественно объявила Елена Сергеевна, промакивая кружевной салфеткой совершенно сухие глаза. — Только представьте: она решила сделать Полине по-настоящему царский подарок и берет на себя половину расходов на свадебный банкет. Вот это щедрость! Вот это душа!
За секунду до этого тонкий звон десертной ложечки о хрустальный бокал рассек общий гомон. Ужин в честь помолвки Полины уже разогнался вовсю: гости порозовели от вина, горячих блюд и приятного ощущения собственной важности. Елена Сергеевна, мать Дмитрия и Полины, а заодно свекровь Марины, плавно поднялась с места во главе стола. На лице у нее блестела липкая, выставочная улыбка — из тех, что обычно достают для официальных фотографий или разговора с налоговым инспектором.
— Прошу минуточку внимания, мои дорогие! — начала она мягким, поставленным голосом, обводя взглядом почти два десятка родственников, занятых едой. — Сегодня мы собрались по чудесному и светлому поводу. Наша Полиночка выходит замуж. Но бокал я хочу поднять не только за молодых. Я хочу выпить за нашу удивительную семью — дружную, крепкую, сплоченную. И отдельно — за нашу Мариночку!
Марина, сидевшая напротив, застыла с вилкой в руке. На зубцах сиротливо держался кусочек запеченного мяса. Никаких тостов в свой адрес она не ждала и уж тем более не понимала, к чему ведет свекровь.
После объявления Елены Сергеевны за столом на миг повисла тишина. А потом она разлетелась восторженным шумом. Родня зааплодировала, одобрительно загудела, кто-то начал поднимать рюмки. Полина, двадцативосьмилетняя золовка Марины, театрально всхлипнула, прижала ладони к груди и послала ей воздушный поцелуй, будто на сцене принимала цветы.
У Марины по позвоночнику медленно пополз ледяной холод. Она ничего подобного не обещала. Ни словом. Ни намеком. И уж точно не собиралась оплачивать чужой праздник тщеславия.
Ее взгляд сам собой метнулся к мужу. Дмитрий, сидевший рядом, внезапно обнаружил невероятно занимательный узор на скатерти. Он сутулился, прятал глаза и нервно крошил пальцами ломтик ржаного хлеба на мелкие темные крупинки.
Сказать прямо сейчас, при двадцати свидетелях: «Вы все врете!» — означало в один момент разрушить праздник, довести свекровь до сердечных капель, сорвать помолвку и навсегда получить клеймо жадной, черствой истерички. Елена Сергеевна просчитала удар безошибочно: она сделала его публичным, превратив Марину в пленницу чужих ожиданий.
Откуда у свекрови вообще появилась мысль о деньгах, Марина поняла почти сразу. Три месяца назад она наконец продала старую бабушкину дачу, доставшуюся ей по наследству еще до брака. Сумма вышла солидная, и Марина предусмотрительно отправила деньги на накопительный счет: весной она собиралась выгодно вложиться в хороший земельный участок под строительство.
Это были только ее средства. Личные. Дмитрий к ним не имел никакого отношения. Но у Дмитрия был один серьезный изъян, способный перечеркнуть множество достоинств: он совершенно не умел молчать. Видимо, во время очередного душевного телефонного разговора с матерью он ляпнул лишнее — что у жены лежат «свободные» миллионы гривен, которые «пока все равно мертвым грузом висят на карте».
А у Полины как раз намечалась свадьба. Женихом был Андрей — молодой человек с большими амбициями, модно выбритым затылком из барбершопа и зарплатой младшего менеджера в логистической фирме. Крупных денег у пары не водилось, зато аппетиты пробивали потолок и уверенно улетали в стратосферу. Полина мечтала о выездной регистрации у воды, арке из живых орхидей, лобстерах на горячее и популярной кавер-группе, которая должна была развлекать гостей до самого утра.
— Мариночка, ну какая же ты умница! — ворвалась в ее мысли тетя Татьяна, нависая над столом с бокалом домашней наливки. — Не то что нынешние девицы: все под себя гребут, каждую копейку считают. А ты — в семью, все для девочки! Дай я тебя расцелую!
Тетя Татьяна дохнула на Марину чесноком, наливкой и совершенно искренним восторгом. Марина с трудом приклеила к лицу вежливую улыбку.
— Да-да, спасибо, — выдавила она, стараясь держать лицо и не показать ни злости, ни растерянности.