«Наша Мариночка — не невестка, а настоящее сокровище!» — торжественно объявила Елена Сергеевна, и Марина застыла, узнав, что от неё ждут оплаты половины свадебного банкета
Это семейное лицемерие — мерзкое, душераздирающее зрелище.
— Или они рассчитаются с нами тостерами и комплектами постельного белья, которые им на свадьбе надарят?
— Ты у нас, оказывается, жадная, холодная и до копейки всё считаешь! — Елена Сергеевна выплюнула эти слова так, будто давно берегла их для решающего удара. — Я ведь всегда чувствовала: ты нашу семью ни во что не ставишь! Я перед родней расстаралась, тебя расхвалила, а ты теперь решила выставить нас посмешищем!
— Совершенно верно, Елена Сергеевна, — ровным голосом ответила Марина, даже не моргнув. — Расстарались именно вы. Обещания раздавали тоже вы. Значит, сейчас мы спокойно берем торт, возвращаемся к гостям, вы поднимаете бокал и объясняете, что на радостях немного перепутали. Скажете, что банкет оплачиваете вы, а не я.
Свекровь будто воздухом подавилась. На лице у нее проступили багровые пятна, губы сжались в тонкую линию, а нитка бус на груди затряслась от частого, злого дыхания.
— Да никогда! — прошипела она, метнув в невестку испепеляющий взгляд. — Раз такая прижимистая, сама и выкручивайся! Посмотрим, как ты будешь смотреть людям в глаза, когда откажешься от собственных слов. Позорься сама, мне-то что!
Она резко развернулась, с таким раздражением дернула дверь, что та жалобно скрипнула, и величественно уплыла обратно в комнату, всем видом изображая оскорбленную невинность. Дмитрий задержался на пороге и посмотрел на жену тяжело, с укором и усталой злостью.
— Ну что, добилась? Мать уже трясет от нервов. Я сказал: мы заплатим за этот банкет.
— Раз ты сказал, значит, ты и плати, — сухо бросила Марина ему вслед.
На самом деле решение уже сложилось у нее в голове. Она осталась на кухне одна, постояла у окна, глядя на мерцающие огни вечернего города, потом достала из сумочки маленькую пудреницу, промокнула лицо, поправила помаду. Плечи расправились сами собой. Марина глубоко вдохнула и спокойно вышла к гостям.
Праздник уже набрал обороты. Дядя Виктор, изрядно разогретый тостами, тянул какую-то неразборчивую песню. Полина с восторженным писком демонстрировала подругам кольцо, поворачивая руку то так, то эдак. Елена Сергеевна восседала во главе стола с выражением женщины, которую ранили, но не сломили. Дмитрий молча гонял вилкой по тарелке крабовый салат.
Марина вернулась к своему месту, взяла бокал и легонько ударила по стеклу ножом. Чистый тонкий звон разрезал шум разговоров. Гости постепенно стихли и обернулись к ней.
— Дорогие родные! — произнесла Марина звонко, уверенно и даже с теплой улыбкой. — Я тоже хочу сказать несколько слов.
На лице Елены Сергеевны тут же мелькнуло торжество. Она, похоже, была уверена: невестка не выдержала. Давление семьи сработало, сейчас Марина публично подтвердит свою щедрость и покорно примет навязанную роль. Дмитрий шумно выпустил воздух и чуть расслабился, словно опасность миновала.
— Признаться, — продолжила Марина, сияя улыбкой и глядя на Полину, — слова Елены Сергеевны меня действительно растрогали. Почти до слез. Но, видимо, от волнения и радости за любимую дочь наша дорогая мама немного перепутала детали.
Улыбка свекрови застыла. Потом уголки ее губ начали медленно опускаться.
— Мой подарок Полине, — Марина сделала небольшую паузу, позволяя всем сосредоточиться, — это полностью оплаченный спа-уикенд в лучшем отеле нашего города перед свадьбой. Массаж, уходовые процедуры, шампанское, отдых без суеты. Чтобы невеста в свой день выглядела счастливой, свежей и самой красивой. Сертификат я уже заказала и оплатила.
За столом одобрительно зашумели. Такой подарок выглядел достойно: не мелочь, не формальность, а вполне щедрый жест со стороны жены брата.
— А вот половину свадебного банкета, — голос Марины стал громче, чище, так что услышали даже те, кто сидел у дальнего конца стола, — берет на себя сама Елена Сергеевна. Как любящая мать и невероятно щедрый человек. Просто по своей природной скромности она решила приписать эту огромную заслугу мне. Но мы-то все прекрасно понимаем, кто в нашей семье настоящая опора и душа любого торжества. Предлагаю поднять бокалы за Елену Сергеевну и ее большую материнскую щедрость!
На несколько секунд в комнате воцарилась такая плотная тишина, что стало слышно, как кто-то поставил вилку на тарелку. Гости пытались осмыслить услышанное. Первым среагировал дядя Виктор, уже не способный уловить скрытые подтексты и семейное напряжение.
— За Елену Сергеевну! — грянул он басом. — Вот это мать! Гуляем!
Родня тут же подхватила тост. Зазвенели бокалы, кто-то радостно засмеялся, кто-то потянулся за закуской. Атмосфера снова ожила, будто ничего необычного не произошло.
Это был шах и мат.
Елена Сергеевна не могла возразить ни единым словом. Попытайся она сейчас опровергнуть Марину — пришлось бы признаться при всех, что никакой щедрой благодетельницей она не была, что наврала гостям и на самом деле не готова оплачивать свадьбу любимой дочери. Полина сидела с приоткрытым ртом и растерянно хлопала наращенными ресницами.
Спустя два часа Марина и Дмитрий уже возвращались домой.