«Тебя на свадьбу не позвали, чтобы потом не краснеть за тебя,» — выпалила бывшая свекровь, оставив Марину замереть на пороге
Это подло и унизительно, я в глубокой обиде.
— Тебя на свадьбу не позвали, чтобы потом не краснеть за тебя, — выпалила бывшая свекровь, как только я распахнула дверь. — У Анастасии теперь семья жениха приличная, уважаемая. Ещё не хватало, чтобы ты пришла туда со своими старыми обидами и устроила цирк перед людьми.
Я замерла на пороге в домашних штанах, с ещё влажными после душа волосами, и несколько секунд просто пыталась сообразить, почему Валентина Сергеевна решила явиться ко мне без предупреждения и именно со мной обсуждать свадьбу моей же дочери.
— Анастасия в курсе, что вы приехали сообщить мне это? — спросила я.
Бывшая свекровь чуть дёрнула ремешок сумки на плече и посмотрела на меня с таким выражением, будто я позволила себе что-то неприличное.
— Она воспитанная девочка, сама бы никогда тебе такого не сказала, — холодно произнесла она. — Поэтому я и взяла это на себя. Не нужно загонять её в неловкую ситуацию.
Я придержала дверь рукой, хотя уже собиралась её закрыть, и ровным голосом ответила, что такие вещи предпочитаю слышать не от неё, а от самой Анастасии. Валентина Сергеевна недовольно сжала губы, бросила, что я как была упрямой, так и осталась, развернулась и ушла, даже не посчитав нужным попрощаться.
Минут через двадцать зазвонил телефон. На экране высветилось имя дочери.
— Мам, ты дома? — быстро спросила Анастасия. — Я сейчас заеду. И, пожалуйста, не верь всему, что сегодня успела наговорить бабушка.
В тот момент я ещё не подозревала, что дочь готовит для меня совсем другой разговор. И уж точно не могла представить, что в день её свадьбы мне придётся выйти перед всеми гостями, а потом услышать от Анастасии слова, к которым я не была готова даже как мать.
Меня зовут Марина, мне пятьдесят. С первым мужем, Андреем, мы расстались двенадцать лет назад. Наша дочь Анастасия сейчас уже взрослая женщина, ей двадцать семь.
Когда мы с Андреем поженились, мне только исполнилось двадцать два, ему было двадцать пять. Я тогда работала в книжном магазине продавцом, а он трудился инженером на заводе. Сначала мы снимали жильё, потом перебрались в двухкомнатную квартиру, которую Андрею помогли приобрести родители.
Валентина Сергеевна с самого начала дала понять: выбор сына её не радует. Прямо она, конечно, не заявляла, что я ему не пара, зато при каждом удобном случае учила меня, как надо выглядеть, что готовить, каким тоном разговаривать и вообще как правильно жить рядом с её драгоценным мальчиком.
Если я возвращалась с работы вымотанная, свекровь замечала, что настоящая жена встречает мужа не усталым лицом, а улыбкой. Если покупала себе новое платье, она интересовалась, не слишком ли роскошная это трата для нашей семьи. А когда родилась Анастасия, Валентина Сергеевна принялась раздавать советы по воспитанию с такой уверенностью, словно вместе с внучкой ей выдали удостоверение главного эксперта по нашему дому.
Сначала я правда старалась ей понравиться. Пекла пироги по её рецептам, звала на семейные застолья, молча глотала замечания и делала вид, что всё нормально. Но постепенно до меня дошло: угодить невозможно. Правила менялись быстрее, чем я успевала к ним привыкнуть. Только научусь варить борщ так, как «у них в семье принято», сразу выяснялось, что картошку я всё равно нарезаю не теми кусочками.
Хотя развалился наш брак с Андреем всё-таки не из-за его матери. За годы совместной жизни мы просто отдалились друг от друга. Муж всё чаще задерживался на работе, дома мы почти не разговаривали, а любые попытки обсудить накопившиеся проблемы быстро превращались в раздражённые реплики. Позже я узнала, что у Андрея появилась другая женщина.
Развод дался мне нелегко, но обошлось без шумных сцен и бесконечных выяснений отношений. Анастасии тогда было пятнадцать. Она осталась жить со мной, при этом с отцом продолжала общаться и видеться.
Валентина Сергеевна таким решением была недовольна. Она считала, что внучке куда лучше находиться в просторной квартире у отца, чем со мной в маленькой однокомнатной, которую я сняла после развода.
— У Андрея нормальные условия, а у тебя что? — не раз говорила она. — Работа в книжном да вечные подсчёты, на что хватит денег.
К тому времени я уже заведовала отделом в магазине. Заработок был не роскошный, но стабильный, и мы с дочерью постепенно приспособились. Анастасия училась в школе неподалёку, занималась английским, ходила в музыкальную студию. Переезжать к отцу она не хотела, хотя выходные и часть каникул проводила у него регулярно.
Со временем всё более-менее вошло в колею. Я сменила работу и устроилась в издательство. Сначала занималась заказами для книжных магазинов, потом перешла на должность менеджера по работе с партнёрами. Анастасия окончила школу, поступила в университет, и я всё чаще ловила себя на мысли, что мы справились.
Андрей женился во второй раз. В новой семье у него родилась ещё одна дочь — Полина. Постепенно мы научились разговаривать о детях спокойно, без взаимных уколов и старых претензий, хотя близкими людьми, разумеется, так и не стали. С его нынешней женой Еленой отношения тоже сложились вполне нормальные. Мы не устраивали еженедельных визитов друг к другу, но могли без напряжения обсудить семейный праздник, подарок для Анастасии или какие-то организационные вопросы.
Только Валентина Сергеевна не изменила своего мнения. Для неё я по-прежнему оставалась главной ошибкой в биографии её сына.
Анастасия тем временем выросла очень самостоятельной. Она получила диплом, устроилась дизайнером в небольшую студию, а спустя несколько лет стала брать ещё и частные заказы. Со своим будущим мужем Дмитрием она познакомилась на дне рождения подруги.
Дмитрий мне понравился почти сразу. В нём не было ни показной самоуверенности, ни желания произвести впечатление любой ценой. Спокойный, внимательный, с хорошим чувством юмора. Работал инженером-проектировщиком, любил готовить и не пытался доказывать свою успешность дорогими часами или длинными рассказами о карьерных победах.
Когда он впервые пришёл к нам с Анастасией на ужин, то принёс не огромный букет, а коробку моих любимых эклеров.
— Анастасия сказала, что срезанные цветы вы не особенно любите, — объяснил он, немного смущаясь. — Зато эклеры, по её словам, у вас долго не лежат.
Я тогда рассмеялась. Дочь, как обычно, без малейшего смущения выдала семейный секрет. Впрочем, она не соврала: эклеры исчезли со стола быстрее, чем мы успели заварить второй чайник.
С родителями Дмитрия я встретилась через несколько месяцев. Его мама, Наталья Павловна, преподавала в колледже, отец, Сергей Владимирович, работал в строительной компании. Они оказались простыми, доброжелательными людьми, с которыми не приходилось подбирать каждое слово. Перед знакомством я, конечно, немного нервничала, но уже через полчаса почувствовала себя гораздо спокойнее.
Когда Дмитрий сделал Анастасии предложение, я искренне обрадовалась. Они к тому времени уже два года жили вместе, хорошо знали привычки друг друга и не спешили устраивать свадьбу только ради красивых фотографий и громкого праздника.
Торжество решили провести в ресторане за городом. Анастасия сама занималась платьем, музыкой, оформлением зала и общим настроением вечера. Дмитрий взял на себя транспорт и размещение гостей, чтобы никто не метался в последний момент и не звонил с вопросами, куда ехать.
Меня дочь попросила помочь с семейными фотографиями для небольшого свадебного фильма. Несколько вечеров подряд я доставала старые альбомы, перебирала снимки, сканировала их и искала самые тёплые кадры из её детства.
На одной фотографии маленькая Анастасия сидела у меня на плечах в парке и смеялась во весь рот. На другой мы вместе лепили снеговика, которому вместо носа зачем-то воткнули обычную ложку. На третьем снимке дочь стояла у школьной доски с огромным букетом гладиолусов, почти больше её самой.
Я долго рассматривала эти фотографии и всё никак не могла привыкнуть к мысли, что моя девочка так быстро стала взрослой.