«Я не собираюсь содержать твою родню» — сказала Марина, повернувшись к Андрею
Этот поступок откровенно эгоистичен и унизителен.
— Марина, я Светлане уже слово дал, — бросил Андрей мне в спину, пока я терла пригоревшую сковороду. — В пятницу поедем в автосалон, я подпишусь поручителем, и вопрос закрыт.
Он не советовался. Просто поставил перед фактом. А потом так же буднично сообщил, что страховку на машину для Романа уже оплатил. С нашей общей карты. Пятнадцать тысяч пятьсот гривен.
Я перекрыла воду.
— Я не собираюсь содержать твою родню, — сказала я, повернувшись к нему. — Ни Светлану, ни Романа. Деньги верни обратно.
— Каким образом я их верну? Они уже ушли в страховую.
— Тогда пусть Светлана отдаст.
— Марина, ну это же свои, — Андрей даже усмехнулся, будто я сказала какую-то глупость. — Роману машина нужна для работы. В доставку без своей не берут.
Это было в начале сентября. Сначала мне казалось, что в среду, но нет — по средам в нашей клинике ортопед принимает до восьми, и раньше девяти я дома не появляюсь. Значит, четверг. На подоконнике тогда лежал пакет с антоновкой: соседка снизу привезла с дачи. Вся кухня пахла яблоками. Почему именно это врезалось в память, до сих пор не понимаю.
Я села напротив Андрея за стол.
— Андрей, объясни мне своими словами: поручитель — это кто?
— Да обычная формальность. Банку нужен человек с официальным доходом. У Романа стаж маленький.
— А если Роман перестанет платить?
— Будет платить.
— А если нет?
— Марина, ну чего ты сразу накручиваешь? Он же свой.
— Тогда почему Светлана не становится поручителем? Она ему мать.
— Ее банк не пропустил. У нее в библиотеке шесть тысяч четыреста гривен зарплаты, сама знаешь. Сказали, мало.
— То есть банк на Светлану посмотрел и решил: рискованно. А на тебя посмотрел и решил: можно. Андрей, банк не глупее нас. Он прекрасно понимает, с кого потом деньги взыскивать.
— Да никто ни с кого ничего взыскивать не будет, — он отмахнулся и полез в холодильник за кефиром. — Роман нормальный парень. Ну да, был тот магазин, где он месяц продержался, так там хозяин сам мошенник оказался.
Тогда я высказала ему все, что накопилось. Что машину берут не за двадцать четыре тысячи гривен, а в кредит на двести семьдесят четыре тысячи. Что Роман за два года умудрился сменить три места работы. Что у нас самих на кухне из окон дует, и мы с весны откладываем на замену. Что если с кредитом что-то сорвется, платить придется Андрею. А значит, нам обоим, потому что кошелек у нас общий.
Он слушал, время от времени кивал, а потом молча поднялся и ушел в комнату смотреть футбол. Ни одного ответа. Вообще ни слова.
Наверное, кто-то сказал бы, что скандал надо было закатить сразу, чтобы весь подъезд слышал. Может, и правда надо было. Но я почему-то решила, что до пятницы он остынет, подумает и сам поймет, во что ввязывается.
Я зубной техник. Работаю уже двадцать второй год. Наша лаборатория находится при частной клинике в Киеве, на Подоле: четыре рабочих стола, печь для керамики и кактус в горшке. Когда-то кто-то прилепил к нему записку: «Не поливать». Его действительно не поливают. Живет лет восемь, и никто не может объяснить, как ему это удается.
На следующее утро я пересказала всю историю Надежде. Она у нас коронки моделирует, сидит рядом со мной.
— Поручителем? — Надежда даже инструмент отложила. — Ой, Марина… У моего деверя была такая же история. Подписался за кума, кум исчез, а деверь потом три года половину зарплаты отдавал. Жена его тогда почти выгнала.
— Андрей говорит, это просто формальность.
— Они все так говорят.
Надежда вообще человек осведомленный. У нее двоюродная сестра Валерия работает операционисткой в банке, и половина Надеждиных рассказов начинается словами: «А вот у Валерии на работе был случай…» Но в этот раз я и сама понимала, что она права.
— Скажи ему хотя бы договор внимательно прочитать, — посоветовала она. — Там самое важное обычно мелким шрифтом.
— Он инструкцию к телевизору ни разу не открывал, а ты про банковский договор.
В обеденный перерыв я сама набрала Светлану. Хотела поговорить нормально, напрямую, без Андрея между нами. Светлана — его младшая сестра, ей сорок семь. Живет в Жолкве, в том самом доме, где они с Андреем выросли. Шесть лет она ухаживала за их матерью, пока та не умерла. Это правда, и я никогда этого не обесценивала.
— Светлана, давай без обид, — начала я как можно спокойнее. — Может, Роману взять машину попроще? За восемьдесят тысяч гривен, с рук, на OLX. Мы бы немного добавили. Но поручительство — это совсем другой уровень ответственности.
— Попроще — это корыто, которое через месяц встанет посреди дороги, — резко ответила она. — Ему не кататься, ему работать. Каждый день.
— Я понимаю. Но если он не вытянет платежи, платить придется Андрею.
— А Андрей ему кто, чужой человек? — голос Светланы сразу стал тонким и злым. — Марина, я тебе вот что скажу. Я за мамой шесть лет ходила. Одна. Вы приезжали на Пасху и на день рождения. Я у вас за это ни копейки не просила, ни разу. А теперь один раз попросила о помощи — и ты мне рассказываешь про какое-то корыто.
— Это ведь ты сама сказала про «корыто».