«Мать твоя уже беременная за твоего отца замуж шла!» — Марина будто окаменела
Позорно и трогательно одновременно, невозможно остаться равнодушным.
остался — лучше подтяну то, что хромает.
— Да какой в этом толк, Марин? — уныло вздыхала Оксана. — Моей Кире прямо в лицо сказали: мест нет, устраивайтесь куда хотите. Теперь либо к нам на фабрику пойдёт, либо к отцу на завод.
— Ничего, — упрямо отвечала Марина. — Что-нибудь придумаем, не пропадём.
А к вечеру она, сладко потянувшись у себя в комнате, доставала привычные джинсы, натягивала футболку и незаметно выскальзывала за калитку. Отец, заметив её исчезновение, только качал головой:
— Марин, ну что ты всё к бабушке да к бабушке? Сходила бы в клуб, музыку послушала, потанцевала. Потом опять за книжки сядешь на целый год.
— Не хочется, пап…
И она почти бегом отправлялась к бабушке. Там они устраивались вдвоём на кухне, заваривали чай, говорили обо всём на свете — тихо, доверительно, будто весь дом принадлежал только им. А в условленный час в оконное стекло раздавался осторожный стук. Это была их с бабушкой тайна. Одна на двоих.
Роман был старше Марины на четыре года, и именно поэтому они старались не попадаться никому на глаза. В маленьком городке слухи расползались быстро, а Марина не хотела, чтобы её имя трепали на каждом углу. Познакомились они давно: ей тогда исполнилось всего четырнадцать, а Романа вот-вот должны были забрать на службу. Он проходил практику в центре детского творчества, куда Марина ходила на танцы, и сразу приметил эту тоненькую девчонку с огромными глазами. Сначала, правда, относился к ней почти по-братски — как к подружке младшей сестры, которая занималась в том же кружке.
Потом Роман уехал служить. Оттуда он начал писать Марине письма. Сначала — простые, дружеские, с рассказами о буднях, о товарищах, о том, как тянутся дни. А в одном письме вдруг спросил прямо: станет ли она его ждать.
— Ром, мне всего пятнадцать, — честно сказала она, когда отвечала ему. — Какое ожидание? Я ещё учусь, потом поступать буду. Давай так: ты вернёшься, а там посмотрим, что между нами на самом деле.
На том и сошлись. Роман вернулся после службы, но Марина тогда его не увидела: как раз начались экзамены, поступление в институт, беготня, нервы, списки, собеседования. Ей было совершенно не до свиданий. Так их общение на какое-то время и оборвалось.
Прошёл больше чем год. Марина уже стала первокурсницей. Однажды она выходила из института вместе с шумной стайкой подруг, смеялась над какой-то ерундой и вдруг заметила неподалёку парня. В нём было что-то знакомое, но она не сразу поняла, что именно. Марина, наверное, прошла бы мимо, если бы он не окликнул её:
— Марина…
Она застыла, будто её кто-то удержал за плечо.
— Роман? Вот это да… Какая встреча! Ты тоже поступать пришёл?
Он рассмеялся и покачал головой:
— Я? Нет. У меня приятель здесь на старшем курсе учится. А ты, Марин… совсем другая стала.
С тех пор они начали видеться. То случайно встречались возле института, то на остановке, то у магазина, то у сквера — хотя Марина быстро поняла: случайного в этих встречах почти ничего нет.
— Ты меня караулишь, что ли? — смеялась она, замечая его в толпе.
— Караулю, — спокойно признавался Роман. — Можно сказать, выслеживаю. Пойдём прогуляемся?
— Когда?
— Да хоть сейчас.
И они шли. С Романом было легко: он умел рассказывать так, что хотелось слушать бесконечно, и заботился о ней с такой нежностью, что у Марины каждый раз замирало сердце. О своём секрете она решилась рассказать только бабушке. Та сперва нахмурилась, долго молчала, а потом велела привести кавалера — посмотреть, что он за человек.
Роман пришёл без лишних уговоров. Держался уверенно, говорил уважительно, не суетился. Рассказывал о планах, о том, как однажды придёт свататься к Марине, как они будут жить вместе, как всё у них сложится.
— Господи, хоть бы правнуков дождаться, — растроганно вытирала глаза бабушка.
— Дождётесь, Елена Павловна, — улыбался Роман. — И правнуков увидите, и до праправнуков доживёте.
Он не раз просил Марину познакомить его с родителями, но она всё откладывала. Сама не могла объяснить почему: будто внутри что-то настораживало и не давало сделать последний шаг.
Однажды Марина решила зайти в тот самый бывший центр детского творчества — навестить преподавательницу по танцам. В коридоре она неожиданно столкнулась с Аллочкой, подругой детства. Они обнялись, засмеялись, начали вспоминать давние занятия, выступления, смешные случаи.
— Пойдём со мной, — вдруг предложила Алла. — Мне платье у портнихи забирать надо. Мама денег дала: у брата свадьба, сказала, чтобы я выглядела как куколка.
Марина пожала плечами:
— Почему бы и нет? Пошли.
Они шли по улице, болтали без умолку, перескакивая с одной темы на другую.
— Так у тебя брат женится? — уточнила Марина.
— Ага. Ты его, наверное, помнишь. Мы тогда ещё совсем девчонками были. Роман его зовут.
У Марины словно земля ушла из-под ног.
— Роман? — переспросила она, не веря собственным ушам.
— Ну да. Он ещё практику у нас проходил, всё подшучивал над нами.
— Слушай… — Марина резко остановилась. — Я совсем забыла, мне срочно домой надо. Не смогу с тобой пойти.
Она что-то ещё пробормотала и, почти не понимая, куда идёт, добралась до автобусной остановки. Села на лавку и смотрела перед собой, не замечая ни людей, ни машин.
— Девушка, вам нехорошо? — осторожно спросила какая-то женщина. — Я уже давно за вами наблюдаю, вы сидите и будто ничего вокруг не видите.
— Нет-нет… Спасибо. Всё нормально.
Домой Марина вернулась бледная, молчаливая, сама на себя не похожая. Не раздеваясь толком, легла в постель, чем сразу напугала родителей: за ней такого никогда не водилось. Они решили, что дочь заболела. С Романом она встретилась только через пару дней.