Просмотров: 458

«А мне нужны нормальные выходные» — сказала я, сердито бросив осот в ведро

Несправедливо, когда дом становится чужой клеткой.

Я аккуратно положила его сверху на пакетики с огурцами.

— Больше я тебя на дачу возить не стану, — произнесла я. — Ни ранней весной, ни на майские, ни во время своего отпуска.

Мама смотрела не на меня, а на ключ. Руки к нему так и не протянула.

Я вышла из квартиры, спустилась к машине и распахнула багажник. За два лета там успел образоваться целый мамин дачный склад: резиновые сапоги, стопка складных ящиков для рассады, старый раскладной стул, лейка с длинным носиком. Я вытащила всё это по одному, подняла обратно наверх и молча сложила в прихожей возле вешалки.

— И как, по-твоему, я теперь туда добираться должна? — мама показалась из кухни. — Пешком идти? Сто километров?

— Позвони Денису, — ответила я. — У него есть прицеп.

«Не хочу!» — Отчаянный крик домохозяйки Ольги в преддверии праздничного семейного сборища Читайте также: «Не хочу!» — Отчаянный крик домохозяйки Ольги в преддверии праздничного семейного сборища

— У Дениса работа. А у тебя что?

— А у меня выходной, мама, — сказала я и закрыла за собой дверь.

Возле машины я ещё раз подняла крышку багажника. Внутри было пусто. Ни ведер, ни ящиков, ни чужих сапог. Только запасное колесо и аптечка. Я несколько секунд смотрела на это свободное пространство, потом захлопнула багажник и села за руль. Впервые за два года он снова принадлежал мне.

В апреле мама не набрала мой номер. На майские праздники — тоже. Денис вроде бы обещал ей выкроить неделю в мае и приехать, но отпуск ему не подписали. Вместо помощи он прислал открытку с нарисованным котёнком.

В июле мне позвонила Вера Сергеевна.

— Марина, у вас там крапива уже выше забора, — сообщила она. — Малину возле крыльца совсем задавило. Ту самую, которую Наталья с твоим отцом когда-то посадила. Я бы прошлась косой, да калитка закрыта.

Сын по совету своей мамы, начал претендовать на квартиру Читайте также: Сын по совету своей мамы, начал претендовать на квартиру

— Ключ у мамы, — сказала я. — У неё и спросите.

— Спрашивала. Она ответила: пусть себе растёт.

В субботу я заехала на рынок, купила корзину клубники и отвезла маме. Она открыла дверь, молча забрала ягоды и сразу унесла их на кухню. Даже «спасибо» не сказала.

На балконе у неё стояли два ведра с помидорами. Стебли вытянулись к стеклу, тонкие, бледные, с тремя зелёными шариками на каждом кусте. Мама поливала их той самой лейкой с длинным носиком.

— Зато своё, — бросила она, даже не повернув головы.

Пробуждение от кошмара: «Не пускайте его ко мне в палату, прошу». Читайте также: Пробуждение от кошмара: «Не пускайте его ко мне в палату, прошу».

Я едва не сказала: собирайся, в следующую субботу съездим, скосим крапиву, посмотрим, что там с малиной. Уже почти произнесла. Но остановилась. Просто стояла у балконной двери и смотрела, как вода темнеет в земле под двумя жалкими кустами.

— Лей под корень, — только и сказала я. — Если на листья попадёт, они сгорят.

Мама поставила лейку и ушла в кухню. Я пошла за ней.

Она высыпала клубнику в таз и начала перебирать. Хорошие ягоды оставляла там, а помятые складывала отдельно, в маленькую миску.

— Рыночная, — недовольно сказала мама. — Воды полно, вкуса никакого. Наша была сладкая.

— Наша была сладкая благодаря моим субботам, — ответила я.

Свекровь решила: «Ещё чего, сдавать квартиру она будет! Туда мой младший сын переедет» Читайте также: Свекровь решила: «Ещё чего, сдавать квартиру она будет! Туда мой младший сын переедет»

— Опять считаешь.

— Нет, мама. Я больше ничего не считаю.

Она подвинула ко мне миску с мятыми ягодами. Я взяла одну, кислую, прожевала и вернула миску на середину стола.

— Я Денису в сентябре хотела варенье сварить, — сказала мама, не поднимая глаз от таза. — Из своей облепихи. А теперь из чего?

— Денис варенье не ест, мам, — спокойно напомнила я. — Он облепиху продаёт.

Мать дочери: «Я знаю, что ты сегодня зарплату получила. Переведи нам, пожалуйста» Читайте также: Мать дочери: «Я знаю, что ты сегодня зарплату получила. Переведи нам, пожалуйста»

Чай мы тогда так и не заварили.

В сентябре мама позвонила сама. Голос у неё был сухой и ровный, будто она читала сводку погоды.

— Денис не приедет. Сказал, что там уже нечего брать.

— Я знаю, мама.

— Вера спрашивала, куда ты пропала. Я ей прямо сказала: дочь больше не ездит, дача ей не нужна.

— Правильно сказала, — ответила я.

«Лиля у нас картошку тырит!»: не смогли разделить картофель с сестрой моего мужа Читайте также: «Лиля у нас картошку тырит!»: не смогли разделить картофель с сестрой моего мужа

В трубке повисла пауза. Потом мама заговорила чуть бодрее:

— На следующий год Денис обещал взять отпуск в мае. Приедет с прицепом, всё перекопает. Сам.

— Хорошо, — сказала я.

Она первой отключила звонок. Ни про ключ, ни про мои субботы больше не спросила.

В последнюю сентябрьскую субботу я проснулась в десять утра. Поехала в магазин, купила банку мятной краски — именно такой, какую давно хотела, — и наконец покрасила свой балкон.

Перила сохли почти до вечера. А я сидела рядом на стуле, держала в руках чашку и никуда больше не собиралась ехать.