Арина стелилась перед свекровью за трёшку в новостройке, а мать лежала в больнице одна
Боже… — произнесла Алла Михайловна. — И что вы решили?
— Да ваша квартира ещё когда будет! А тут сразу дают, — вырвалось у Арины.
Мать замолчала, а Арина, наспех попрощавшись, прервала телефонный разговор.
— Ну и что я такого сказала? — произнесла сама себе Арина, пожав плечами. — Ничего особенного. А вообще — это правда. А на правду не обижаются.
Мать Арины, Алла Михайловна, в это же самое время сидела у себя дома и плакала. Ей было очень обидно.
— Нет, Нин, ну не пойму я, как можно было такое заявить? — делилась Алла Михайловна со своей подругой на следующий день.
— Разбаловали вы её, — махнула рукой Нина.
— Да она нормальная была. Пока замуж не вышла.
Алла Михайловна замолчала и отвернулась к окну. Ей было очень грустно и обидно.
А Нина тоже замолчала, не став спорить. Но она всё-таки была уверена, что подруга с мужем слишком разбаловали Арину, а теперь пожинают плоды своего воспитания.
— А кто там родители-то у мужа Арины? — после долгой паузы, спросила, наконец, Нина.
— Крутые, все из себя, — со вздохом ответила Алла Михайловна. — Так и не поняла толком, чем они занимаются. Вроде у отца Егора бизнес, а жена там у него тоже работает. Но не каждый день. Чаще дома сидит. Или не знаю, может удалённо. Дом у них — коттедж двухэтажный, в черте города. Участок около дома крохотный, зато рядом магазины, торговые центры, всё, что нужно.
— А молодые твои где живут? Там же, с родителями?
— Нет. Квартиру снимают, — ответила Алла Михайловна. — До свадьбы Егор жил с родителями, а потом стали снимать.
— Странно… Такие, все из себя, а сыну жильё не купили, — удивилась Нина.
— Я не знаю, что там у них, я в их дела не лезу, — пожала плечами Алла Михайловна. — Мы с ними общались за эти два года, от силы раза четыре. Приглашали они нас в гости на праздники. Мы сидим с мужем, не знаем, как себя вести, что сказать. Между нами пропасть. Тем общих нет. В магазины наши они не ходят, в поликлинику тоже, лечатся только в платных центрах. Сватья начала про свой отпуск у моря рассказывать, а мне и сказать нечего, я не ездила, на даче торчала. Два раза в год, кстати, на моря ездят отдыхать, а когда и чаще. Видать, устают сильно…
Подруги засмеялись, а потом Нина спросила:
— Почему тебе сказать нечего? Ты же говорила, что дача у них тоже есть. Вот и общая тема!
— Ну ты сравнила, — усмехнулась Алла Михайловна. — Там дача двадцать соток, газоны, клумбы, беседка с барбекю-зоной, качели, бассейн, фонтан, дорожки каменные, клумбы… А моя шесть соток, щитовой домик, грядки с морковкой, ржавая бочка и душ-топтун.
— Мда…
— Короче не о чем нам с ними беседовать.
— А они как себя держат, нос дерут? — спросила Нина.
— Нет. Нормальные люди. Разницу между нами не подчёркивают. Радушные, хлебосольные. Аришка перед свекровью выслуживается, мамочкой её зовёт. Я было, дергалась по началу, думала, дочь ко мне обращается, ан нет, оказалось, к ней.
— Ревнуешь? — напрямую спросила Нина.
— Нет. Пусть. Это ведь хорошо, когда лад в семье. Не ругаются, живут дружно.
— Ну а чего ты тогда недовольна, не пойму? — улыбнулась Нина.
— Изменилась Ариша, — поджала губы Алла Михайловна. — Стала родителей забывать…
Однажды муж Аллы Михайловны, Василий отправился в длительный рейс, на месяц, — он работал дальнобойщиком. И как на грех, у Аллы Михайловны случилось обострение давней болезни. Она отправилась к врачу и была срочно госпитализирована.
— Лежу на больничной койке, волнуюсь, места себе не нахожу. Ставят мне капельницы, одну за одной. Врач назначил операцию, всё плохо, а мне и поговорить не с кем. Васе написала сообщение, но он за рулём, наверное, не видел ещё, молчит, не отвечает. А меня аж трясёт. Звоню Арине, а она… — Алла Михайловна всхлипнула и замолкла. — Она наспех меня выслушала, а потом заявила, что занята очень, они со свекровью в магазин приехали, обои выбирают. Неудобно говорить, сказала Аришка, и сбросила вызов.
— Вот это да… — протянула Нина.
— И не перезвонила даже, представляешь?! Ни в тот день, ни на следующий. Я обиделась, решила, что тоже звонить не буду.
Через две недели, когда операция прошла успешно и послеоперационный период тоже, Аллу Михайловну должны были выписать. Так и не дождавшись звонка дочери, женщина переступила через свою гордость и позвонила Арине сама. Она хотела, чтобы дочь забрала её из больницы и помогла немножко по дому.
— Я тогда ещё очень плохо ходила, больше лежала. Вася весь извёлся, волновался за меня, как я буду, писал, звонил, но ясное дело, помочь ничем не мог. Но Арина-то! — возмущалась Алла.
— Что? Опять занята оказалась?
— Понимаешь, — начала объяснять Алла Михайловна. — Я сама с утра не знала, что меня выпишут. Врач так решил после утреннего обхода. А Арина мне заявила, что не сможет меня забрать из больницы. Некрасиво, говорит, получится. Она дескать, со свекровью договорилась, что поедет с ней за продуктами в гипермаркет. У Аришки выходной, вот они и решили. А я должна была её заранее предупредить.
— Так она сказала?
— Ага. Я ей говорю, я сама только что узнала. И вообще, где ты всё это время пропадала?! Даже не звонила, хотя знала, что я в больнице, а отец в рейсе. А она извинилась и сказала, что закрутилась совсем, занята была по самое некуда и забыла про меня, — сказала Алла Михайловна и развела руками.
— В голове не укладывается…
— Сказала мне, чтобы я вызвала такси, — продолжила Алла Михайловна. — А она, мол, оплатит. Не надо мне её подачек! Я сама оплатила, слава Богу, не совсем за чертой бедности живём. Но, Боже мой! Некрасиво ей со свекровью получится! А со мной красиво?!
Алла Михайловна не переставала удивляться неприятным переменам, происходящим с дочерью.
— Когда Аринка окончила институт и нашла работу, то никуда переезжать от нас не собиралась, — вспоминала Алла Михайловна в разговоре с Ниной. — Денег мы с Васей у неё не просили. Что мы, родную дочь не прокормим? А молодым нужнее. Ей то одно надо, то другое. Сама себе все покупала и свои потребности обеспечивала. Зато по дому всегда мне помогала. Уборка на ней. Пропылесосит, полы помоет, загляденье! Когда и готовила, но в основном, я. Она тогда поздно приходила с работы. И на даче, кстати, нам с Васей помогала. Хотя я видела, что не нравится ей это дело, но надо, значит надо. Копала, полола, рыхлила. А как только замуж вышла, так и началась эта катавасия. Не звонит, не пишет. Помощи не дождаться.
Однажды Василий попросил зятя помочь ему на даче. Арина с мужем сначала пообещали приехать в ближайший выходной. Потом не смогли. Потом ещё что-то случилось. Так прошёл месяц.
— Вася плюнул и нанял мужичка. С ним сделали. Во до чего дошло! — с обидой проговорила Алла Михайловна. — Зато в социальной сети на страничке Арины сплошь фото с дачи свекров. Там она находится с большим удовольствием. Правда там не прополка морковки, судя по фото, занимаются со свекровью клумбами. Кусты там растут ягодные, деревья плодовые. Смородину собирает, вишню. А когда я попросила приехать, ей снова некогда…
Когда в один из дней Арина всё же выкроила пару часов для визита к родителям, между ней и матерью состоялся серьёзный разговор. Василий был снова в рейсе, и они находились дома одни.
Мать высказала дочери все свои обиды. А Арина заявила, что свекрови приятно помогать, она благодарная, не то, что мать с отцом.
— Благодарная?! — только и спросила мать. Она была неприятно удивлена.
— Да! Вы всегда мою помощь принимаете, как должное. Я всё время старалась, с самого детства вам помогала. А от вас даже спасибо не дождёшься, будто так и должно быть. И за пятёрки мои в школе и вузе никогда меня не хвалили. А они мне, между прочим, не просто давались. А мама Егора нахваливает меня каждую минуту, улыбается, хорошие, добрые слова говорит, подарки то и дело дарит. Да, как оказалось, это очень приятно. Вот такая я плохая, продалась за сладости и дорогую косметику.
— Неужели только за это ты перед ней стелешься?! — удивилась Алла Михайловна.
— Квартиру она нам обещала! Да! Квартиру! — вдруг сердито произнесла Арина. — Вот за неё и стелюсь, как ты выражаешься.
— Квартиру?! — переспросила удивлённая Алла Михайловна.
— Нам жить негде, понимаешь?! По съёмным студиям мотаемся. Вот свекровь и пообещала, что купит нам квартиру. Если всё нормально будет.
— Что нормально? — Алла Михайловна уже перестала что-либо понимать.
— Если я ей понравлюсь, и мы не разбежимся с Егором через год.
— Ну-ну… Мы-то тебе квартиру, конечно, подарить не можем. Разве только, когда нас не станет, осчастливим тебя, — пробормотала Алла Михайловна.
— Это когда ещё будет! — махнула рукой Арина. — А там трёшка! В новом доме. Она её уже купила. Только дом ещё строят. Надо потерпеть.
***
— И она прямо в лоб сказала тебе такие вещи?! — удивилась Нина, когда Алла Михайловна рассказала ей о визите дочери. — Говорю же, избаловали вы её!
— Вася вчера вернулся из рейса, — вытерев слёзы, произнесла Алла Михайловна. — И заявил, что Арину больше в наш дом не пустит. Пускай там со своей новой семьёй милуется.
— И правильно, — поддержала мужа Аллы Нина. — А то, ишь! Родители ей нескоро квартиру оставят, а эта мамзель прямо сейчас!
Прошло несколько месяцев. Арина даже не собиралась приходить к родителям в гости и почти не звонила. Иногда писала матери сообщения о том, что у неё всё хорошо, без подробностей.
А за её профилем в социальной сети Алла Михайловна продолжала следить. С болью и обидой она разглядывала красивые фотографии дочери, то на замечательной даче свекров, то в их коттедже, то на морском берегу. Потом там появились новости о новоселье.
— Прошла проверку, — сердито пробормотала Алла Михайловна, поправляя очки и увеличивая на экране телефона изображение. Там была улыбающаяся Арина, стоящая посреди новенькой кухни.
— Нам она так и не похвасталась, что переехала, — с обидой сказала Алла Михайловна Нине.
— Ну и как там обстановка-то, богатая? — полюбопытствовала Нина.
— Жуть… В хорошем смысле, — грустно улыбнулась Алла Михайловна. — Кухня шикарная, очень большая, кухонный гарнитур, даже боюсь предположить, сколько стоит. Стол посередине стоит овальный, стулья деревянные. В гостиной тоже всё отлично. Мебель дорогая, сразу заметно. Спальня шикарная. Ванная — нет слов. Холл огромный.
— Ну и чего ты грустишь? — вдруг заявила Нина. — У неё всё хорошо, вот и живи своей жизнью. Некрасиво, конечно, дочь твоя поступила, не отрицаю, но что теперь делать? Зачем ты себе нервы треплешь и следишь за её жизнью?
— Вот и Вася мне то же самое говорит, — вздохнула Алла Михайловна и вытерла слёзы.
***
— Мама, она заявила мне, что я негодная, бракованная, — плакала Арина, уткнувшись в плечо матери через восемь месяцев после новоселья. — Что Егору надо со мной разводиться. И что я могу идти на все четыре стороны, потому что такая невестка им не нужна.
— Ничего не понимаю, объясни толком, — сказала Алла Михайловна, немного отстраняя плачущую дочь от своего плеча и пытаясь заглянуть ей в глаза.
Этот разговор происходил в коридоре родительской квартиры, куда Арина явилась с большой сумкой. Василий был снова в рейсе.
— Пойдем, заварим чай и поговорим нормально, — со вздохом произнесла Алла Михайловна. — Хотя, после тех слов, что ты мне наговорила, как-то даже не хочется.
Арина молчала и вытирала бегущие по щекам слёзы. Так же молча она прошла на кухню и села на табурет.
— Как тут хорошо, — улыбнулась она, оглядывая знакомую обстановку и перебирая рукой бахрому на покрывале, которое лежало на кухонном диванчике.
— Ты всё время заплетала эти штуки в косички, а отец как-то за это поругался на тебя, помнишь? — спросила Алла Михайловна дочь.
Чайник давно закипел, и она достала чашки, чтобы налить чаю.
— Помню, — сказала Арина и смахнула слёзы. — Я тогда сказала папе, что учусь заплетать косы, чтобы делать себе причёски.
— Только у тебя самой всё время была короткая стрижка, — засмеялась мать. — Впрочем, как и сейчас.
— Ага…
— Так что там у вас случилось? — наконец спросила Алла Михайловна дочь.
— Мы заселились в эту шикарную квартиру. Всю обстановку и технику родители Егора купили на свои деньги.
— То есть проверку ты прошла? — немного ехидно осведомилась мать.
— Прошла, — вздохнула Арина. — Мама Егора заявила, что нам пора подумать о детях.
— Прямо так и заявила? — подняла бровь Алла Михайловна.
— В их семье она главная. Она решает всё, — сказала Арина. — Знаешь. Сначала она мне показалась доброй и душевной. Она была очень приятная в общении. И я ей нравилась тоже. Она постоянно повторяла, что Егору со мной повезло. А потом…
— Что потом? — напряглась мать.
— Потом мы стали… Ну словом, я… В общем, выяснилось, что забеременеть у меня не получается, — тихо сказала Арина.
— Почему это у тебя?! — взвилась коршуном Алла Михайловна. — Может Егор…
— Нет, — тихо произнесла Арина, перебив мать. — Нет. Мы проверялись в лучших клиниках. У Егора всё в порядке. А у меня проблема. Но она решаема. Нужно только пролечиться. А мама Егора заявила, что так не пойдёт. Что я бракованная, наверняка из-за той разгульной жизни, которую я вела до встречи с её сыном. И что даже после лечения вряд ли смогу нормально выносить беременность и родить. А если рожу, то ребенок будет наверняка с отклонениями. Потому что всё это не проходит даром. Таблетки — это химия. Они вредят здоровью будущей матери, а гормоны могут испортить мою внешность и ей станет стыдно, что у неё такая невестка. Словом, я не подхожу на эту роль.
Алла Михайловна молчала, поражённая рассказом дочери.
— А Егор? — наконец спросила она. — Егор тоже так считает?
— Я не знаю. Мы поругались. Он вроде и на стороне матери, ведь он привык ей подчиняться, но… Мы любим друг друга. Любили… А теперь я не знаю. Мать обещала оставить его «без штанов», если он её не послушается. Сказала, что квартира записана на неё, нашего там ничего нету. Егор может пользоваться всем этим лишь только если будет подчиняться ей.
— Боже… — произнесла Алла Михайловна. — И что вы решили?
— Я обиделась, собрала свои вещи и ушла, — пожала плечами Арина. — Егор было ринулся за мной, но мать ему сказала, чтобы не смел. Вот так.
— И ты явилась к невежливой, неблагодарной матери, да? — не упустила возможности уколоть дочь Алла Михайловна.
Арина молчала и продолжала вытирать слёзы. Ей было нечего сказать.
***
Пойти против матери Егор не решился. Он давно привык жить обеспеченной жизнью. И если бы он выбрал Арину, ему бы пришлось начать всё с нуля. Он, как и мать, работал в фирме отца и тот намекнул сыну, что ему придётся искать другую работу.
— Сытая спокойная жизнь перевесила любовь, — грустно усмехнулась Алла Михайловна, рассказывая Нине.
— Она хоть извинилась, Арина твоя?
— Просила прощения, — кивнула Алла Михайловна. — Только, знаешь, всё равно неприятно. Осадок остался. Ну как можно было так легко продаться за ласковые слова и подарки?
— Только цена за эти подарки оказалась немаленькая. Что Бог ни делает, всё к лучшему, — сказала Нина. — Если бы они сейчас не развелись, то впоследствии всё равно бы поругались. Невозможно всю жизнь, словно цирковая собачка, этой свекрови прислуживать.
— Прости, говорит, мам, некрасиво получилось, — грустно произнесла Алла Михайловна.
— Ну-ну, некрасиво, — усмехнулась Нина.
И подумала о том, что мать-то она всегда мать. Примет и простит. Хотя, может быть, и не такая многословная и красноречивая, как эта распрекрасная свекровь, перед которой Арина выслуживалась, и ласковые слова которой оказались фальшивыми…