«И отдельный вопрос: почему примерка происходит именно в нашей спальне, да еще с параллельной ревизией комода, откуда она уже вытаскивает запасное постельное белье?» — возмущённо спросила Марина, замерев у входа в дачную кухню и прижимая к себе эмалированный тазик с отмытой редиской
Бесстыдное вторжение чужой жизни вызывает тихую ярость.
Кристина аккуратно поставила фужер на стол.
— В каком смысле? — Игорь мгновенно нахмурился. — Мы вообще-то к родне приехали! Дмитрий сам сказал: живите, сколько потребуется!
— Дмитрий у нас человек душевный, мечтательный и местами безнадёжно добрый, — с самой ласковой улыбкой произнесла Марина. — А вот семейными финансами распоряжаюсь я. И я, как вы уже могли заметить, существо куда более приземлённое. Поэтому слушаем внимательно. Первый пункт — питание. Начиная с сегодняшнего дня каждый обеспечивает себя продуктами самостоятельно. В холодильнике для вас освобождены две нижние полки. Всё, что находится выше, принадлежит моим вечно голодным детям. Любая попытка самовольного изъятия чужих запасов будет расценена как диверсия и повлечёт отключение от благ цивилизации.
— Да какие тут у вас блага? — презрительно хмыкнула Кристина. — Глушь же полная!
— Переходим ко второму пункту, — невозмутимо продолжила Марина. — Коммунальные расходы. Газ в баллонах сейчас стоит неприлично дорого, электричество по дачному тарифу такое, будто его нам из Офиса президента по золотым проводам подают. Горячая вода в бойлере тоже не из святого источника течёт. Поэтому правила простые: душ дольше десяти минут — двести гривен в общую кассу. Стирка в машинке — сто двадцать гривен за один цикл. Зарядка телефонов, ноутбуков и прочей техники — по фактическому потреблению.
— Вы там совсем уже?! — Игорь вскочил так резко, что стул жалобно скрипнул. Лицо его налилось краснотой. — Дмитрий! Ты вообще слышишь, что твоя жена говорит? Она с нас за розетку деньги брать собралась! Мы тебе кто, чужие люди с трассы?
Дмитрий попробовал вмешаться и жалобно подал голос:
— Марин, ну, может, не надо так жёстко… Игорь всё-таки брат…
— Дмитрий, если ты готов оплатить их отдых из личных средств, я возражать не стану, — Марина повернулась к мужу с такой холодной улыбкой, что он сразу поёжился. — Только тогда твоя тайная копилка на новые колёса для машины переходит в категорию «общественные нужды». И до конца лета ты будешь довольствоваться исключительно свежим воздухом и мечтами, потому что на остальные радости жизни денег у тебя не останется.
Дмитрий тут же закрыл рот и внезапно ощутил глубокое духовное родство с ближайшим столбом у забора, за который он поспешно ухватился.
— И последний, третий пункт, — Марина поднялась, ясно показывая, что собрание подходит к концу. — Трудовое участие. Игорь, завтра ровно в восемь утра Никита будет ждать тебя возле колодца. Нужно перекопать две грядки под кабачки и заменить сгнившую ступеньку у бани. Кристина, на тебе завтра полы на всей веранде и уборка туалета. Если такие условия подходят — живите хоть до сентября. Если нет — расписание автобусов до станции висит на двери. Первый уходит в шесть утра.
На кухне стало так тихо, что с улицы можно было различить, как комар героически пытается прорваться сквозь москитную сетку. Игорь шумно сопел, будто паровоз перед отправлением. Кристина смотрела на Марину с выражением человека, которому только что предложили поужинать живой жабой.
— Ну знаете ли… — протянула она, медленно поднимаясь. — Это уже не дом, а какой-то исправительный лагерь. Папа, уходим. Я в таких условиях существовать не собираюсь. У меня от такого стресса волосы начнут сечься на концах!
— Подожди, Кристина, — мрачно остановил её Игорь. — Куда мы среди ночи двинем? Машина почти пустая. Ладно, Марина. Посмотрим ещё, кто кого переживёт. Завтра перекопаю я твои несчастные грядки. Только имей в виду: характер у тебя — не мёд.
— Мёд нынче тоже недешёвый, Игорёк, — мягко отозвалась Марина. — Так что цените то, что осталось. Всем спокойной ночи.
Следующие семь дней прошли под знаменем грандиозного перевоспитания.
Игорь, охая, кряхтя и вспоминая Марининых предков такими словами, от которых у культурного человека завяли бы уши, всё-таки копал землю. Никита стоял рядом с видом опытного прораба и строго следил, достаточно ли глубоко входит лопата. К обеду Игорь выматывался настолько, что уже не имел сил инспектировать верхние полки холодильника. Он просто доползал до кровати, падал лицом в подушку и засыпал мёртвым сном, даже не вспомнив про телевизор.
Кристина после пары часов, проведённых с тряпкой у порога, окончательно осознала: гламурная жизнь на даче не состоялась. Она вымыла пол в коридоре с таким выражением лица, будто лично спасала человечество от морального краха, затем заперлась в комнате и до вечера демонстративно шуршала сухариками, купленными уже за собственные деньги.
К пятнице показалось, что буря утихла. В доме установилось шаткое, но вполне заметное перемирие. Харьковские гости присмирели, начали здороваться по утрам и даже освоили сложнейший навык — закрывать за собой дверь в туалет. Марина уже почти позволила себе внутренне отпраздновать победу здравого смысла над родственной наглостью.
Но настоящая семейная катастрофа грянула в субботу вечером, когда Марина решила устроить большую ревизию в кладовке.
Она открыла старый деревянный сундук, где лежали запасные простыни, полотенца и… тайная Дмитриева заначка, которую он три года собирал на новый лодочный мотор. Марина привычным движением достала жестяную коробку из-под печенья и сразу почувствовала неладное. Коробка оказалась пустой. А ведь там хранилось ровно двадцать тысяч гривен крупными купюрами.
У Марины на секунду потемнело в глазах. Пол будто качнулся под ногами. Из кладовки она вышла, держа перед собой пустую жестянку, словно улику по особо тяжкому делу. На веранде в этот момент собрались все: Дмитрий пил чай, Игорь лениво листал старый журнал, а Кристина красила ногти на ногах.
— Дмитрий, — очень тихо сказала Марина и поставила коробку перед мужем. — Где?
Дмитрий посмотрел сначала на жестянку, потом на жену, и его лицо моментально стало густо-фиолетовым, как майская сирень после дождя.
— Мариночка… понимаешь… тут просто такая ситуация вышла… — начал он заикаться, глядя на неё с собачьей преданностью. — Игорю срочно понадобилось… Он же машину продал, деньги вроде как вложил… потом ремонт, расходы… В общем, я ему одолжил. Чуть-чуть. Под честное слово! До июля!
Игорь при этих словах подскочил со стула так стремительно, что едва не смахнул со стола чайник. Он принялся лихорадочно хватать свои вещи, разбросанные по веранде.
— Всё, Кристина, собирайся! — заорал он, старательно не глядя в сторону Марины. — Больше нашей ноги здесь не будет! Нас тут за людей не держат! Дмитрий, спасибо за гостеприимство, деньги я тебе верну… как-нибудь! Переводом отправлю! Кристина, бери кота, мы уезжаем!
Марина молча наблюдала, как родня Дмитрия в панике запихивает одежду, пакеты и всякий скарб в огромные баулы. Казалось бы, вот он — миг освобождения: справедливость наконец восторжествовала, захватчики в спешке покидают территорию. Но взгляд её упал на Дмитрия. Он сидел совершенно раздавленный, уже понимая, что мечта о лодочном моторе безвозвратно укатила в Харьков, а впереди его ждёт семейный суд такой силы, что на его фоне любой международный трибунал показался бы детским утренником.
Правда, Игорь и Кристина пока ещё не догадывались, что возле выезда из дачного кооператива их поджидает один маленький, но крайне неприятный сюрприз. Марина подготовила его ещё днём, когда совершенно случайно заметила странную возню Игоря вокруг Дмитриева кошелька.
Игорь с громким хлопком захлопнул багажник старенькой «Лады». Из-за количества набитых внутрь баулов крышка поддалась далеко не с первого раза. Кристина тем временем надула губы так, будто её смертельно оскорбили в дорогом французском ресторане.