«Для кого я все это выращиваю!» — воскликнула свекровь по телефону, упрекая Алину
Это бессовестно и душит каждую весну.
Лезвие ножа в руке Алины застыло прямо над зеленью. До пучка укропа оставалась какая-то крошечная щель, но она уже не могла продолжать резать. Алина медленно повернулась к Максиму, будто надеялась, что неправильно поняла сказанное.
– Что именно она сделала?
– Ну… переписала дачу на Полину, – Максим заговорил тише и заметно быстрее, словно пытался проскочить опасное место и не зацепиться. – Мама объяснила это так: мы с тобой взрослые, самостоятельные, квартиру в ипотеку взяли, автомобили у нас есть. А Полина одна, не замужем, своего угла нет, живет на съемной квартире вместе с подругой, платят пополам. Мама сказала, пусть у нее будет хоть что-то свое. Какой-никакой актив. Чтобы будущие женихи понимали: она не с пустыми руками. Да и участок хороший, направление считается престижным.
Алина молча вытерла ладони о кухонное полотенце. В голове у нее одна за другой начали всплывать суммы, расходы, поездки, бесконечные выходные, потраченные силы. За восемь лет брака они с Максимом вложили в эту дачу не только деньги, но и здоровье, нервы, отпуска, свободное время.
Три года назад именно они оплатили дорогую теплицу из поликарбоната на прочном металлическом каркасе. В прошлом сезоне полностью взяли на себя бурение новой скважины и установку нормального насоса, потому что старый колодец окончательно пересох. Еще раньше Максим нанимал рабочих, чтобы перекрыть крышу на домике, и отдал за это почти весь свой отпускной бонус. И каждый раз Галина Ильинична говорила одно и то же: «Вы же для себя стараетесь. Это ваше семейное место. Потом детей сюда будете привозить».
– То есть, – произнесла Алина настолько спокойно, что от этого спокойствия становилось не по себе, – твоя мать взяла участок, который мы годами приводили в порядок на наши общие семейные деньги, и подарила его твоей сестре? Просто так? Не спросив нас? И теперь по документам это личная собственность Полины?
Максим неловко дернул плечом и попытался изобразить улыбку, но вышло жалко.
– Формально да, теперь оформлено на Полину. Но по сути же ничего не изменилось! Мы как ездили туда, так и будем ездить. Будем отдыхать, жарить шашлыки, дышать свежим воздухом. Мама все равно там главная. Просто бумаги переписали. Ну какая разница, на кого записано?
– Разница колоссальная, Максим, – Алина уперлась ладонями в столешницу и посмотрела ему прямо в глаза. – Дарственная означает, что имущество принадлежит только тому, кому его подарили. Даже при разводе оно не делится. Теперь твоя сестра – полноправная хозяйка и земли, и домика. А мы там вообще никто. Бесплатные работники. Удобная рабочая сила на выходные.
– Да перестань ты! – возмутился он, стараясь удержаться за привычную ему картину мира. – Это же семья. Мы же не с посторонними людьми судимся и не счета выставляем.
– Именно, Максим. Счета. Запомни: с сегодняшнего дня из нашего бюджета на эту дачу не уйдет ни одной гривны. И моего времени там больше не будет потрачено ни минуты. Если дача теперь Полины, значит, Полина пусть покупает удобрения, таскает рассаду, копает грядки, сажает картошку и чинит забор.
Максим резко поднялся с табурета. На лице у него выступили красные пятна. Он явно не ожидал, что жена окажется настолько тверда. Раньше Алина могла ворчать, спорить, вздыхать, но в итоге все равно надевала старые штаны, брала перчатки и ехала помогать.
– Ты хочешь оставить маму одну? – с нажимом спросил он. – Она там надорвется!
– Твоя мама сама решила, кому дарить недвижимость, – отрезала Алина. – Теперь пусть собственница и помогает. На этом разговор закончен. Суп на плите. Нальешь себе сам.
Она вышла из кухни, оставив Максима наедине с кипящей кастрюлей и с его внезапно рассыпавшимися планами на выходные.
Оставшиеся дни недели прошли в тяжелой, вязкой тишине. Максим несколько раз пытался снова поднять эту тему. То заходил издалека, то давил на жалость, то вспоминал сыновний долг, то говорил, что мать «не чужой человек». Но каждый раз упирался в глухую стену. Алина решения не меняла.
В пятницу вечером она достала из шкафа красивую домашнюю пижаму, ту самую, которую обычно берегла «на потом». По дороге с работы купила коробку дорогих эклеров и бутылку хорошего гранатового сока. Впервые за долгое время она собиралась провести выходные как нормальный человек: без земли под ногтями, без комаров, без чужих приказов и бесконечных грядок.
Суббота началась с резкого звонка домофона. На часах было ровно семь утра. Алина сладко потянулась под одеялом и даже не подумала вставать. Максим уже был одет: старые джинсы, потертая ветровка, рюкзак с рабочими вещами у двери. Он нервно ходил по коридору, будто надеялся в последний момент все исправить.
– Алин, мама приехала, – сказал он, заглянув в спальню. – Внизу ждет. Ты… точно не поедешь? Может, хотя бы сегодня? Только рассаду высадить, и все.
Алина села на кровати, поправила растрепанные волосы и посмотрела на мужа с искренним удивлением.
– Максим, мне казалось, я выразилась достаточно ясно. Желаю вам хороших выходных. И передавай привет новой землевладелице.
Он безнадежно махнул рукой, схватил рюкзак и вышел из квартиры. Через минуту со двора донесся пронзительный голос Галины Ильиничны, который, казалось, без труда пробивался даже сквозь закрытые стеклопакеты.
– А где Алина?! Как это она не едет? Ты что, уже и жену не можешь заставить матери помочь?!
Ответ Максима звучал гораздо тише; было понятно, что он изо всех сил старается ее успокоить.