«Для кого я все это выращиваю!» — воскликнула свекровь по телефону, упрекая Алину
Это бессовестно и душит каждую весну.
Вскоре стало ясно: Максим все-таки сумел уговорить мать сесть в машину. Снизу донесся резкий хлопок дверцы, затем мотор сердито рыкнул, и автомобиль, выехав со двора, растворился за ближайшим поворотом.
Алина невольно усмехнулась. В квартире сразу стало так спокойно, будто кто-то выключил бесконечный шум. Она поднялась, поставила негромко любимые песни, пустила в ванну горячую воду, щедро добавила пену и, дождавшись, пока по поверхности поползут воздушные белые облака, с наслаждением погрузилась в тепло. Ни земли под ногтями. Ни мошкары над ухом. Ни ломоты в спине после грядок. Только мягкий запах лаванды, тишина и редкое чувство полной свободы.
Под вечер зазвонил телефон. На экране появилось имя Максима.
— Ну что, как ваши сельскохозяйственные подвиги? — весело поинтересовалась Алина, устраиваясь на диване с книгой в одной руке и эклером в другой.
— Кошмар, — протянул Максим таким голосом, будто его бросили одного разгружать вагон. На заднем плане что-то жужжало, стрекотало, а кто-то раздраженно выкрикивал команды. — Мама в бешенстве. Пирожков никаких не напекла, сказала, что ей не до теста, раз помощников нормальных нет. Сидим на макаронах с тушенкой. Я сам перекопал почти половину участка под картошку. Спину прихватило так, что разогнуться не могу. Ладони все стер, а перчатки мы, конечно, забыли купить.
— Мне правда жаль, — без насмешки сказала Алина. — А Полина что? Новая владелица имения приехала поддержать брата трудовым энтузиазмом?
Максим тяжело выдохнул прямо в трубку.
— Приехала. Только ближе к обеду. С каким-то парнем, на его машине. Они мясо привезли, мангал разложили. Мама попросила ее хотя бы лук посадить, так Полина устроила сцену: у нее, видите ли, белые кроссовки новые, и вообще она приехала отдохнуть, а не в грязи копаться.
— И Галина Ильинична настояла? — уточнила Алина, хотя ответ уже прекрасно знала.
— Да куда там, — мрачно сказал он. — Погладила ее по головке: мол, отдыхай, доченька, ты всю неделю на работе устаешь. А мне после картошки еще приказала теплицу перекопать. Алин, мне совсем плохо. Может, завтра приедешь? На электричке. Вдвоем мы быстрее управимся.
Алина аккуратно откусила эклер и на секунду прикрыла глаза, наслаждаясь нежным кремом.
— Нет, дорогой. Свою норму работы на чужой даче я выполнила заранее — лет на восемь вперед. Намажь спину мазью, она лежит в аптечке в бардачке. Спокойной ночи.
В воскресенье вечером «герои полевых работ» вернулись домой. Максим буквально ввалился в прихожую, еле переставляя ноги. Вид у него был жалкий: одежда в пятнах земли, нос красный от весеннего солнца, плечи опущены, глаза потухшие. В руке он держал пластиковый пакет, от которого тянуло сыростью и прелой травой.
Следом, громко сопя и недовольно поджимая губы, в квартиру вошла Галина Ильинична. Грязные ботинки она снимать даже не попыталась. На светлом чистом ламинате сразу появились куски подсохшей земли, словно она нарочно решила оставить следы своего праведного возмущения.
— Здравствуй, барыня! — с порога набросилась она на Алину. На лице свекрови застыло выражение оскорбленной мученицы. — Хорошо отдохнула? Выспалась? Пока родная мать на грядках чуть не умерла, а твой муж там спину гнул!
Алина вышла в коридор с влажной тряпкой в руках. Не отвечая и даже не поднимая на Галину Ильиничну глаз, она спокойно присела и стерла грязь прямо возле ее ботинок.
— Снимайте обувь, Галина Ильинична. У меня дома чисто.
Такое холодное спокойствие на мгновение сбило свекровь с толку. Она неловко стащила ботинки, но отступать не собиралась. Перехватив у Максима пакет, Галина Ильинична резко сунула его Алине.
— Вот, держи! Раз уж все выходные просидела дома без дела, сделаешь хоть что-то полезное. Здесь рабочие вещи Максимки, мои штаны и кофты. Все в земле, глине и поту. Завтра постираешь, пятна выведешь, чтобы к следующим выходным было чистое. И контейнеры пустые я тоже привезла. Наваришь нам борща на пару дней, а то мне там еще у плиты стоять не хватало. В пятницу заедем и заберем.
Алина взяла пакет двумя пальцами, как берут что-то неприятное. В нос сразу ударил тяжелый запах мокрой рабочей одежды, пота и дачной сырости. Она поморщилась и поставила пакет в угол у входной двери.
— Галина Ильинична, я не прачечная и не служба готовой еды. Свои вещи стирайте у себя дома, в своей машинке. Вещи Максима я приведу в порядок, потому что он мой муж. А насчет борща — варите сами или обращайтесь к хозяйке участка. Полина ведь там была? Пусть она и заботится о питании людей, которые работают на ее земле.
Лицо свекрови пошло пятнами и почти сравнялось цветом с ее кофтой. Она резко втянула воздух, собираясь закричать, но Алина подняла ладонь, не позволяя ей начать.
— Давайте сейчас расставим все по местам. Один раз и окончательно. Чтобы больше не было ни истерик, ни обид, ни испорченных выходных. Вы решили подарить дачу дочери. Это ваше право. Участок был вашим, и вы распорядились им так, как посчитали нужным.
— Вот именно! Мой участок! Кому хочу, тому и дарю! — торжествующе выкрикнула Галина Ильинична. — Но семья-то у нас одна!
— Семья одна, — ровно ответила Алина, — а спины, деньги и время у каждого свои. Мы с Максимом вкладывались в этот дом и землю. Мы платили за крышу, скважину, теплицу, таскали материалы, работали там годами. Мы думали, что это общее семейное дело. Вы решили иначе. Что ж, ваше право.