«Для детской радости это не такая уж большая сумма» — упрямо повторяла про себя Ирина, глядя на потрескавшийся линолеум
Несправедливо, что детство оценивают в копейки.
Ирина застыла: взгляд Андрея был прикован к той самой коробке из-под обуви, которую она нарочно поставила повыше, но всё равно оставила на виду.
— Ты… что собираешься делать? — спросила она едва слышно, и голос у неё сорвался.
— А что не так? — отозвался Андрей почти мирно, будто речь шла о пустяке. — Деньги лежат у меня дома. Я их заработал, значит, мне и решать, куда их деть. Тут почти двенадцать тысяч гривен. Нормально. Зайду к Вадиму, возьму приличную бутылку, а не эту дешёвую гадость.
— Андрей, это же на день рождения Варвары! — Ирина схватила его за рукав. — Там предоплата за кафе, там аниматор. Если я сегодня не внесу остаток, всё отменят! Она так ждала этот праздник!
— Мне всё равно, — произнёс он негромко и, не повышая голоса, разжал её пальцы один за другим. — И ты, женщина, слова выбирай. Деньги мои. Захочу — куплю Варваре пачку семечек и шоколадку, и хватит с неё. Не устраивает — иди зарабатывай, а не сиди дома с ребёнком. Слово «работа» слышала когда-нибудь?
Ирина словно окаменела. Перед ней стоял тот самый человек, который когда-то приносил ей цветы без повода, ждал под окнами и включал музыку на старом магнитофоне. А теперь он спокойно вытряхивал из коробки последние купюры, отложенные на радость дочери. Андрей быстро пересчитал деньги, удовлетворённо усмехнулся и натянул куртку.
— Я ненадолго.
— Андрей, прошу тебя, оставь хотя бы часть, — выдохнула она. — Варваре хоть на подарок…
В ответ хлопнула входная дверь. Ирина медленно осела на пол в прихожей, прижавшись спиной к стене. В детской проснулся и заплакал Денис. А из-за закрытой двери донеслось робкое, испуганное:
— Мааам?..
Варвара боялась выйти.
Этот вечер тянулся бесконечно. Ирина сидела у окна, глядя на улицу, которая постепенно проваливалась в темноту, и мысленно прокручивала завтрашнее утро. Ей придётся звонить аниматору и всё отменять. Придётся выдумывать для Варвары нелепые объяснения: мол, единорог заболел, клоун не приедет, кафе внезапно закрыли. Придётся отвечать на вопрос, почему на столе нет пирожных и шаров.
Андрей вернулся около часа ночи. Пьяный до невменяемости, но почему-то сияющий от удовольствия.
Следом за ним в квартиру ввалился Вадим — худой, суетливый мужичок с мутным взглядом и золотым зубом. Они шумели в прихожей, стаскивали обувь, цеплялись за стены и хохотали так громко, будто пришли не домой, а в ресторан.
— Слышь, Андрей! — гоготнул Вадим. — Жена-то не спит? Позови, расскажи, какой праздник мы устроили!
Ирина вышла в коридор.
— Где деньги, Андрей?
— Какие ещё деньги? — он икнул и расплылся в улыбке. — А-а, эти… Ну, Ира, мы нормально отдохнули! Шашлык, коньяк настоящий, не какая-то палёнка. Вадим, скажи ей!
— Всё по-честному, — важно кивнул тот. — Мужик у тебя правильный. Настоящий.
Ирина шагнула ближе.
— Ты пропил всё до последней гривны. Теперь у нас нет ни на хлеб, ни на подгузники. А у Варвары через два дня день рождения.
— И что? — Андрей вдруг распрямился. Улыбка исчезла, а вместо неё на лице проступила холодная злость, копившаяся, видимо, давно. — Да, потратил. Да, выпил. А ты у нас, значит, не тратишь? Сидишь дома, ешь за мой счёт, моих детей нянчишь — и ещё мне претензии предъявляешь.
— Твоих детей? — тихо переспросила Ирина.
— А чьих же? Моих! — он ударил себя кулаком в грудь. — Я деньги приношу. Я кормилец. Сам заработал — сам и пропил. И не тебе, женщина, считать мои гривны. Усвоила?
В квартире стало так тихо, что было слышно, как где-то в комнате поскрипывает кроватка. Даже Вадим притих, неловко переминаясь у стены.
— Усвоила? — повторил Андрей уже громче, нависая над ней.
— Усвоила, — так же спокойно ответила Ирина. — Ты прав.
Он растерялся. Он ждал крика, слёз, упрёков, разбитой чашки — всего того, что обычно случалось после таких сцен.
Но Ирина просто развернулась, вошла в спальню к детям и закрыла дверь.
— Вот и правильно, — бросил Андрей ей вслед, хотя голос у него заметно дрогнул. — Нечего характер показывать.
Утром он поднялся с тяжёлой головой. Долго бродил по кухне, нарочно гремел кружками и сердито поглядывал на дверь спальни.
— Ира, дай на сигареты, — буркнул он, заглянув в комнату.
— Денег нет, — сказала она, покачивая Дениса на руках. — Ты забрал всё и пропил.
— Дура ты, — раздражённо фыркнул Андрей. — Вечно из мухи слона делаешь. Ладно, найду где-нибудь.
Он оделся и ушёл.
Весь день Ирина провела будто в тумане. Праздник пришлось отменить. Аниматор выслушал её короткое объяснение и молча положил трубку — кажется, по голосу он и так всё понял.
Из кафе потребовали оплатить неустойку за отказ. Ирина вежливо ответила, что платить ей нечем, нет вообще ни одной свободной гривны, но если нужно, она готова прийти и отработать уборкой.
Администратор возмущённо что-то сказала и бросила трубку.
Варвара вернулась из школы радостная, с отличной оценкой по украинскому. Она сияла, прижимая к груди дневник, и с порога затараторила:
— Мам, смотри! А ещё Юлия сказала, что приготовила для праздника сюрприз.