«Это химическая отрава в пластике!» — воскликнула Татьяна Сергеевна, подцепив контейнер и упрекая невестку
Позорно и тревожно молчать дальше.
Он всё-таки аккуратно положил бамбуковые палочки на край коробки, будто вместе с ними откладывал и собственное раздражение.
— Может, нам и правда стоит чаще готовить самим? — негромко произнёс Дмитрий, глядя не на меня, а куда-то в сторону окна.
— Когда ты говоришь «нам», кого именно ты имеешь в виду? — я сцепила руки на столешнице и спокойно посмотрела ему в лицо.
Он помолчал, подбирая слова.
— Ну… нас обоих, — выдохнул он. — Семью. Всё-таки эти доставки каждый месяц съедают слишком много денег.
— Отлично, давай без эмоций, просто посмотрим цифры, — я взяла телефон, открыла банковское приложение и вывела на экран раздел с расходами. — За последний месяц на еду с доставкой ушло примерно двенадцать тысяч гривен.
Дмитрий заметно напрягся и приподнял брови. Судя по выражению лица, такой суммы он никак не ожидал.
— Вот! — оживился он. — Мама не совсем неправа. Это же серьёзные деньги. Их можно было бы отложить, потратить на поездку или на что-то полезное.
— Эти двенадцать тысяч гривен, Дмитрий, покупают мне около тридцати свободных часов в месяц, — сказала я ровно. — Тридцати часов, которые я не провожу у плиты после рабочего дня. В это время я читаю Марку, занимаюсь своими делами или хотя бы просто прихожу в себя.
Он замолчал. Пальцы нервно забарабанили по гладкой поверхности стола.
— Но мама теперь не успокоится, Оксана, — наконец пробормотал он. — Будет каждый день звонить и объяснять мне, что ты никудышная хозяйка.
— Тогда ответь мне честно: что для тебя важнее? Наше с тобой спокойствие или одобрение твоей мамы, которая до сих пор меряет жизнь правилами прошлого века?
Дмитрий не нашёлся с ответом. Он поднялся, молча отодвинул стул и ушёл в спальню, оставив на кухне и меня, и недоеденный вок, и собственные сомнения.
А спустя два дня меня дома ждала почти театральная сцена. Я вернулась вечером с работы, открыла дверь и сразу услышала подозрительное шуршание на кухне. На столе громоздились овощи, рядом лежала упаковка куриного филе, а Дмитрий, затянутый в фартук, старательно орудовал ножом.
— Решил на практике доказать, что домашняя еда — это быстро, вкусно и экономно? — спросила я, снимая жакет и с трудом удерживая улыбку.
— Я нашёл подробный рецепт, — с гордостью сообщил он. — Запеканка с курицей, овощами и сыром. Там написано: сорок минут — и ужин готов.
Через час наша кухня больше напоминала место стихийного бедствия. В мойке высилась гора посуды, на полу блестели капли масла, а из духовки тянуло тревожным запахом подгоревшего сыра.
Запеканка вышла странной: снизу она почернела, внутри осталась сыроватой, а верхний сырный слой превратился в жёсткую резиновую пластину, которую было почти невозможно разрезать.
Марк попробовал одну ложку, сморщился и решительно отодвинул тарелку.
— Я это не буду. Хочу нормальную кашу, — объявил он с детской прямотой.
Дмитрий жевал своё кулинарное творение с таким видом, будто выполнял тяжёлую, но почётную обязанность. Он изо всех сил делал вид, что именно такой результат и подразумевался рецептом.
— Ну? Как тебе? — спросил он, глядя на меня одновременно с надеждой и обречённостью.
— Если честно, это катастрофа, — мягко сказала я и потянулась за телефоном. — Заказать пиццу?
Он несколько секунд смотрел на тарелку, потом снял испачканный фартук и устало уронил голову на руки.
— Заказывай. Две. И чтобы сыра было побольше.
Мы оба не выдержали и рассмеялись. Без злости, без уколов. Просто смех двух взрослых людей, которые внезапно поняли, как нелепо пытаются соответствовать чужим представлениям о правильной семье.
Но передышка оказалась короткой. Уже в следующий вторник меня настигло событие, к которому я совершенно не была готова.
После изматывающего совещания я вернулась домой позже обычного. Голова гудела, хотелось только снять обувь, умыться и хотя бы десять минут посидеть в тишине. Я открыла дверь своим ключом и застыла прямо в прихожей.
С кухни тянуло жареным луком. В гостиной на нашем диване вольготно развалился незнакомый мужчина средних лет. Ноги в грязных носках он без всякого стеснения вытянул на край журнального столика.
Через пару секунд я узнала его по старым семейным фотографиям. Это был троюродный брат Дмитрия — Андрей. Человек с крайне сомнительной репутацией: вечные долги, случайные подработки, громкие обещания и полное отсутствие стабильной работы.
— О, Оксана вернулась! — громко объявила Татьяна Сергеевна, появляясь из кухни с таким видом, будто именно она была здесь хозяйкой. — А мы с Андрюшей тут порядок наводим!
Я стояла у двери и чувствовала, как внутри поднимается горячая, плотная волна ярости. Ключи в руке сжались так сильно, что металлические края больно впились в ладонь.
— Что здесь происходит, Татьяна Сергеевна? — произнесла я тихо, но таким натянутым голосом, что даже самой стало не по себе.