«У хозяйки дома ключи должны быть при себе» — сказала Лариса Юрьевна, накрыв ключ ладонью
Жестокое доминирование душит хрупкий семейный уют.
— Валерия, а ты чего так встрепенулась? — произнесла она уже другим тоном: ровным, снисходительным, почти хозяйским, будто разговаривала с работницей, которой великодушно решили не указывать на дверь. — Детей у вас всё равно нет. Живёте вдвоём на девяноста шести квадратах, как два сыча по углам. Зачем вам такие хоромы? В доме люди должны шуметь, бегать, жить, а не просто окна открывать.
Валерия аккуратно опустила ложку обратно в салатник. Ответила не сразу.
За столом на несколько мгновений застыло даже жевание.
— Два сыча, значит, — тихо повторила она. — Понятно.
— Да я же не со зла. Говорю как есть.
— Я услышала, как есть.
Денис поспешно придвинул матери тарелку с хлебом.
— Мам, ну всё, хватит. У тебя же юбилей. Валерия, и ты тоже не начинай.
Он был трусом именно в привычной для себя манере: не вставал ни на чью сторону, а просто пытался погасить шум, чтобы снова стало удобно сидеть за столом.
Станислав Сергеевич отложил вилку, вытер пальцы салфеткой и сказал буднично, будто рассуждал о погоде:
— Дом, конечно, добротный. Пристройку мы в двадцать первом делали, помню, шесть недель возились. Скважина там двадцать два метра вышла.
— Денис у меня с руками, — с гордостью кивнула Лариса Юрьевна. — Весь в отца пошёл.
— Так Виктор Иванович тогда раствор помогал таскать, — пожал плечами Станислав Сергеевич. — А рассчитывалась Валерия Николаевна. Двести семьдесят две тысячи гривен за пристройку, семьдесят шесть тысяч за скважину. Я ей все чеки отдавал, она всё в тетрадь заносила. И за трубу ещё отдельно было.
Виктор, до этого методично складывавший фольгу, замер.
— Деньги в семье общие, — резко перебила свекровь. — Неважно, с чьей карты ушло. Денис зарабатывает — она распоряжается.
— Денис получает двадцать четыре тысячи восемьсот гривен, — спокойно сказала Валерия. — Я — семьдесят две тысячи. Это не секрет, у нас один банк, всё видно.
— Вот и прекрасно, что семьдесят две! — тут же ухватилась Лариса Юрьевна. — Значит, есть возможность помогать родным. Я тебя потому никогда и не трогала.
— Не трогали, — без выражения согласилась Валерия.
Шесть лет подряд, каждого первого числа, по десять тысяч гривен. Однажды Валерия не удержалась и подсчитала общую сумму: выходило почти восемьсот тысяч. Свекровь называла эти переводы «на лекарства» и всякий раз в трубке добавляла: «Ты же не последнее отдаёшь».
— Да и вообще! — впервые за весь вечер Лариса Юрьевна сорвалась на громкий голос, потому что взгляды за столом уже изменились. — Я эту семью двадцать лет на себе тащу, мне и решать, кому где жить! Кто Ирине на первый взнос восемьдесят тысяч гривен дал? Я дала!
— Восемьдесят тысяч, — повторила Валерия.
— Да! В двадцать втором!
— Мам, — почти шёпотом произнесла Ирина.
Лариса Юрьевна осеклась, но было поздно: дата уже прозвучала, и её услышали все.
Валерия взяла телефон. Искать долго не пришлось: она точно помнила переписку с Ларисой Юрьевной за март двадцать второго. Развернула экран к сидящим за столом и положила аппарат прямо на скатерть, рядом с ключом от калитки.
«Валерия, перекинь Ирине 80 на первый взнос, сегодня надо, потом сочтёмся».
Ниже была квитанция. Перевод на восемьдесят тысяч гривен. Получатель — Ирина Ивановна К.
Виктор наклонился, прочитал сообщение, медленно выпрямился и посмотрел на сестру.
— Ларис, — сказал он. — Так это Валерия деньги переводила?
— Да какая разница, кто именно переводил!
— А ты всем рассказывала, что Ирине сама дала.
— Я дала через себя!
— Через меня, — уточнила Валерия. — И с моего счёта.
— Ба, — Диана убрала телефон в карман и специально заговорила громче, чтобы её услышали без переспросов. — Ба, ты же в машине сказала другое. Ты сказала: дом тёти Валерии, поэтому надо просить при всех, тогда она не сможет отказать. Ты именно так сказала. Матвей тоже слышал.
Матвей поднял глаза от тарелки с огурцами, немного подумал и кивнул.
— Дом Дениса, — с нажимом выговорила Лариса Юрьевна. — Он мой сын, значит, дом семейный. И я здесь зарегистрирована, я здесь хозяйка!
Валерия села ровнее. Телефон придвинула ближе, но экран гасить не стала.
— Лариса Юрьевна, — произнесла она тем самым ровным голосом, каким зачитывают документ. — Регистрация по месту жительства даёт право пользоваться жильём. Она не даёт права продавать дом, дарить его или делить. Ни вам, ни Ирине, ни вам троим вместе.
— Денис собственник!
— В выписке указан один собственник. Я. Первые два миллиона сто шестьдесят тысяч гривен — это деньги от продажи бабушкиной двухкомнатной квартиры в Кривом Роге.