«У хозяйки дома ключи должны быть при себе» — сказала Лариса Юрьевна, накрыв ключ ладонью
Жестокое доминирование душит хрупкий семейный уют.
Телефон валялся прямо на скатерти, дисплеем кверху.
— Антон, ну как я его сейчас в сумку засуну? У меня вся ладонь в муке. Говори нормально, погромче.
— Уже сообщили? — донёсся из динамика голос Антона.
— Пока нет. Мама хочет за столом, при всех. Ей надо красиво, с объявлением.
— А дом продавать будем или что? Ты уже определилась?
— Антон…
— Что — Антон? Я нормально спрашиваю: мы его делим или собираемся туда всем табором переезжать?
Ирина быстрым движением набросила на телефон кухонное полотенце. Денис как раз в эту секунду с чрезмерным интересом уставился в окно, на калитку, будто там действительно кто-то появился.
В прошлый раз Ирина приезжала с детьми на три недели — это было позапрошлым августом. После их отъезда Валерия ставила новый замок на калитку: старый выломали, потому что, как объяснили, «ключ заедал, а мы очень спешили». А ещё ей тогда пришёл счёт за электричество на четыре тысячи четыреста гривен. Матвей всё лето почти не спускался с мансарды, сидел там с компьютером и играл без перерыва.
К двум часам народ начал подтягиваться. Виктор, брат свекрови, семидесяти двух лет, приехал электричкой, привёз какие-то банки и потом весь вечер с удивительным упорством складывал фольгу от селёдки в ровный маленький квадрат. Заглянул и Станислав Сергеевич, сосед через два дома, тот самый, который в двадцать первом году пристраивал Валерии веранду и бурил скважину. Он пришёл с гвоздиками — поздравить именинницу.
— Садись, Станислав, садись, — велела Лариса Юрьевна тоном хозяйки приёма. — За меня выпьешь.
Он устроился с краю, рядом с Виктором.
Матвей первым делом выковырял из салата всю ветчину, оставив после себя одни огурцы горкой. Диана, пятнадцатилетняя, забилась в угол, телефон из рук не выпускала, но за столом следила внимательно, будто боялась пропустить самое важное.
Лариса Юрьевна поднялась.
— Ну что, семьдесят пять, — произнесла она. — Дожила. А раз уж все наконец собрались, скажу, как мы дальше устраиваемся.
Денис вдруг принялся разливать компот всем подряд, даже тем, у кого стаканы и так были полные.
— Значит, слушайте. Родные люди должны держаться вместе, а не расползаться каждый по своим углам. Со Сквирой я закончила. Переезжаю сюда, к сыну. Первый этаж будет мой. Та комната, где телевизор. Там тепло, и до туалета два шага.
Валерия в этот момент держала нож для хлеба. Она аккуратно положила его на разделочную доску.
— Ирина с Антоном займут мансарду. Матвею нужна отдельная комната, ему учиться надо, я так решила. Диана будет жить со мной, я её к порядку приучу.
— Ба… — подала голос Диана из своего угла.
— Не перебивай старших. Дальше. Кухня у нас общая, но готовить будем по очереди: я, Ирина, Валерия. Валерия чаще, у неё работа сидячая, она всё равно целыми днями дома.
— Аналитика, — негромко поправила Валерия.
— Что?
— Моя работа называется аналитика. И длится она восемь часов в день.
— В телефоне ты сидишь, а не работаешь, — Лариса Юрьевна небрежно махнула рукой, и на её пальце вспыхнул камень в перстне. — Комнаты я распределяю так, как считаю правильным. Я здесь зарегистрирована, между прочим. Не для красоты.
Вот оно и прозвучало.
Валерия сама прописала её в двадцатом году, когда свекровь переводилась в другую поликлинику. Тогда Денис просил мягко, почти виновато: «Маме так удобнее, тебе что, жалко?»
— Зарегистрирована, — ровно повторила Валерия.
— Именно. И это, кстати, официальный документ.
— Мам, — вмешалась Ирина, вытирая руки о полотенце, — давай без этих переселений. Мы с Антоном всё обсудили. Дом надо продавать. За такой участок в Киеве сейчас двенадцать миллионов гривен дадут: восемь соток, газ по улице. Делим на троих — тебе, нам и Денису. Тебе хватит на квартиру поменьше, а мы Матвею в Полтаве что-нибудь купим.
— Я не затем семью собираю, чтобы потом продавать дом!
— А я не затем из Полтавы тащилась, чтобы с тобой на одной кухне по расписанию стоять! У меня двое подростков, они едят как взрослые мужики. Кто это оплачивать будет?
— Здесь и будете питаться! Дом просторный.
— Дом просторный, а счётчик один, — резко ответила Ирина. — Я помню, как позапрошлым летом нам насчитали четыре тысячи четыреста гривен.
На несколько секунд мать и дочь словно забыли, что за столом сидят посторонние. Валерия молча смотрела на них и мысленно складывала услышанное. Двенадцать миллионов гривен на троих. В обоих предложенных вариантах её фамилия почему-то не фигурировала, хотя в выписке из реестра стояла только она одна.
Лариса Юрьевна первой обрела голос.