«Я тебе не шкаф в углу» — сказала Валерия резким, уверенным тоном, упрекая мужа
Сумрачная тишина казалась несправедливо хрупкой и предательской.
А для Валерии это слово, похоже, имело совсем другой смысл: оплачивай, покупай, устраивай сюрпризы и постоянно доказывай, что достоин находиться рядом.
— Я правда тебя ценю, — произнёс я ровно, стараясь не сорваться. — Но я не фокусник из сказки. И я не намерен спускать всё заработанное только ради того, чтобы ты сидела за ресторанным столиком и листала телефон.
Валерия резко поднялась. Экран мобильного в её ладони тут же вспыхнул ярким светом.
— Вот видишь! — почти торжествующе выкрикнула она. — Ты меня не ценишь! Ты вообще ничего не понимаешь!
В этот раз даже Елена Юрьевна не стала повышать голос. Она лишь медленно опустилась на стул напротив меня и посмотрела так, словно сейчас собиралась огласить окончательный вердикт.
— Артём, ты должен наконец осознать: моя дочь не создана для простой, скучной жизни. Она особенная. Ей нужен мужчина, который сумеет дать ей всё. А если ты не способен, найдётся другой — тот, кто будет носить её на руках и возить в Киев, куда она захочет.
И в тот момент внутри у меня будто что-то тихо щёлкнуло. Это была не вспышка злости. Скорее глухая, вязкая усталость — такая тяжёлая, как мокрый серый асфальт после долгого дождя.
— А если она сама ничего не хочет делать? — спросил я негромко. — Если ей трудно даже чашку за собой сполоснуть? Если она не может просто сесть рядом и поговорить по-человечески, без перечня требований и желаний? Как быть тогда?
Елена Юрьевна презрительно фыркнула, будто мой вопрос был нелепым.
— Мужчина обязан стремиться выше. Не можешь тянуться — значит, не мужчина. Настоящий мужчина делает всё для своей женщины.
Я не стал спорить. Не потому что согласился. Просто сил больше не осталось. Я молча доел то, что лежало в тарелке, поднялся и вышел на балкон — хотя бы вдохнуть прохладного воздуха и побыть там, где никто не требует от меня невозможного.
Через несколько минут я набрал старого друга, Вадима. Когда-то мы вместе учились, потом какое-то время трудились на одном заводе. Позже он ушёл в аквакультуру, женился, теперь растит сына и, судя по редким разговорам, живёт спокойно.
— Привет, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Как ты, брат? У меня дома снова тяжело.
— Опять разговоры про деньги? — спросил он без насмешки, скорее с пониманием. — Слушай, у нас с женой всё общее. Бюджет обсуждаем вместе, решения принимаем вместе. Она работает, я работаю. И знаешь, что в этом самое ценное? Вечером сидишь рядом с человеком и понимаешь: вы не просто семья, вы команда. А не так, что один тащит всё на себе, а второй только командует и предъявляет.
Я невесело усмехнулся.
— У меня ощущение, что тащу только я. И при этом меня ещё презирают за то, что тащу недостаточно красиво.
Вадим на секунду замолчал, а потом сказал прямо, без лишней мягкости:
— Артём, ты нормальный мужик. Но если тебя не уважают, терпеть это не нужно. Уважение нельзя купить подарками или ресторанами. Оно либо есть, либо его нет. Подумай сам: зачем тебе такая жена?
Я поблагодарил его, попрощался и ещё какое-то время стоял на балконе, пытаясь собрать в голове разбегающиеся мысли.