«Я тебе не шкаф в углу» — сказала Валерия резким, уверенным тоном, упрекая мужа
Сумрачная тишина казалась несправедливо хрупкой и предательской.
В голове снова и снова вертелась одна и та же мысль: «Я же не скряга. Деньги в дом приношу, живём мы нормально. Так почему им всё равно мало?»
Утро началось так, будто вчерашнего разговора вообще не было. Валерия ходила мимо с подчеркнуто холодным лицом и делала вид, что меня не существует. Елена Юрьевна, как обычно, «случайно» оставила на столе чашку, крошки и ложку, словно проверяла, сколько ещё я проглочу молча. Я убрал. На автомате. Без раздражения даже — просто как стирают пыль, зная, что через пару часов она снова ляжет на то же место.
Вечером Валерия подошла ко мне сама. Встала напротив, упёрлась взглядом прямо в глаза и произнесла так спокойно, будто заранее отрепетировала:
— Если через полгода ты не начнёшь зарабатывать хотя бы восемьсот тысяч — миллион двести тысяч гривен в месяц, я найду мужчину, который сможет обеспечить мне достойную жизнь. Запомни: нищий мне не ровня.
Елена Юрьевна стояла рядом и одобрительно кивала, будто дочь сказала не гадость, а мудрую истину.
Я смотрел на них и впервые отчётливо понял: для них меня самого не существует. Они не замечают человека, который оплачивает жильё, приносит продукты, чинит кран, когда он начинает капать, и просто хочет приходить домой без ощущения, что его сейчас снова будут унижать. Им нужен был не муж и не зять. Им требовался кошелёк, желательно без мнения и усталости.
И в этот раз я не стал ничего объяснять.
Ночью сон так и не пришёл. Я сидел на кухне, пил остывающий кофе и смотрел в тёмное окно. Внизу переливались городские огни, по дороге летели машины, где-то далеко протяжно просигналили, и этот звук показался мне чужим, будто доносился из другой жизни. Я перебирал в памяти всё, что делал для этих двух женщин, и понимал: ни один мой поступок не воспринимался как забота. Всё превращалось лишь в доказательство того, что я всё ещё стараюсь недостаточно.
«Я ведь не желаю им плохого, — думал я. — Но я не обязан оплачивать капризы, которые никому не нужны. И уж точно не должен каждый день жить рядом с людьми, которые заставляют меня чувствовать себя ничтожеством».
Утром Валерия снова начала с претензий. На этот раз она завелась из-за кольца — золотого, с турмалином параиба, стоимостью около миллиона двухсот тысяч гривен. Она вспыхнула почти сразу:
— Ты вообще не понимаешь! Это не просто украшение!
Я уже не смог отвечать прежним спокойным тоном:
— Это вещь за огромные деньги, которые мне приходится зарабатывать работой. А ты даже чашку после себя не споласкиваешь. Об ужине я молчу. Про уборку — тем более.
Валерия сузила глаза, резко вытащила телефон, открыла фотографии и буквально сунула мне экран под лицо.
— Вот это моя мечта. Красная Lamborghini Urus. Хочу её сейчас. Если ты не способен мне её купить, значит, ты мне не подходишь.
И в этот миг во мне что-то окончательно оборвалось.