«Сергей, ты решил весь строительный отдел в нашу квартиру перетащить?» — Валерия застыла на пороге, упрев ладони в бока и с недоверием наблюдала, как муж волочит в прихожую громадные рулоны линолеума
Самодовольный ремонт — жалкая попытка купить счастье.
— Сергей, ты решил весь строительный отдел в нашу квартиру перетащить? — Валерия застыла на пороге, уперев ладони в бока, и с недоверием наблюдала, как муж волочит в прихожую громадные рулоны линолеума. От них тянуло свежей резиной и тем самым сомнительным оптимизмом, который обычно появляется перед ремонтом.
— Валерия, не начинай, — отмахнулся Сергей, вытирая лоб рукавом. — Праздники же. Первомай: мир, труд и обновление жилища. Ты сама сто раз говорила, что пол в коридоре уже помнит времена, когда по нему мамонты ходили.
Он с таким видом хлопнул по рулону, будто привез домой не линолеум, а личную победу над бытом.
Валерия тяжело вздохнула. К пятидесяти пяти годам она уже отлично понимала: если мужчина в начале мая внезапно воспылал любовью к ремонту, значит, либо пытается загладить какую-то вину, либо у него просто не осталось денег на другие развлечения. В их семье, к сожалению, сработал второй вариант, щедро приправленный самодельным хозяйственным героизмом.
На ее банковской карте как раз лежала свежая премия — восемнадцать тысяч гривен. Деньги дали за годовой отчет, за нервы, вытянутые в тонкую струну, и за то, что только Валерия во всем отделе знала секрет старого принтера: если стукнуть по нему в левый верхний угол, он начинал печатать без полос. Эта премия согревала душу почти так же, как майское солнце согревает пожухлые после зимы одуванчики. Валерия уже решила: купит новый диван. Нормальный, удобный, бирюзовый. А вовсе не клей, плинтусы и прочие радости человека, внезапно поверившего в собственные руки.
— Клей-то взял? — спросила она деловым тоном, осторожно обходя рулоны.
— Ну ты меня совсем за кого держишь? — Сергей даже обиделся. — И клей купил, и шпатель, и какую-то хитрую штуковину для подрезки углов. Илья! Марина! Давайте выбирайтесь из своих берлог, будете помогать главе семейства наводить красоту в отдельно взятой прихожей!
Из-за закрытых дверей послышалось недовольное шуршание. Пятнадцатилетний Илья, у которого руки и ноги росли гораздо быстрее, чем способность думать наперед, вывалился в коридор и едва не споткнулся о собственные длинные ступни. Восемнадцатилетняя Марина стояла у зеркала в прихожей и с серьезностью художника дорисовывала бровь. На кучу стройматериалов она бросила лишь короткий, крайне неодобрительный взгляд.
— Пап, я вообще-то с ребятами на шашлыки собиралась, — сообщила она, не отрываясь от зеркала. — Какой еще ремонт? От меня потом будет не «Шанелью» пахнуть, а шпаклевкой.
— Шашлыки никуда не денутся, — твердо сказал Сергей. — У нас тут фронт работ. Валерия, ты пока на кухне что-нибудь организуй, а мы старое покрытие снимать начнем.
Валерия ушла на кухню. Там ее ждала кастрюля супа из куриных крылышек — вариант экономный, потому что все лишние деньги давно растворялись между ценами, коммуналкой и аппетитом Ильи, который рос так, будто его подкармливали удобрениями. Она помешивала суп и слушала, как в коридоре с треском и грохотом отрывают старые плинтусы. Жизнь шла привычной дорогой: майские праздники, ремонтная пыль, запах клея где-то на горизонте и сладкая мысль о том, что завтра она все-таки пойдет заказывать тот самый бирюзовый диван с ортопедическим матрасом.
Вечер растворился в суете. Сергей, переодетый в старую растянутую тельняшку, ползал по полу с таким выражением лица, словно укладывал не линолеум, а фундамент будущего дворца. Илья с унылым видом таскал к мусорным бакам куски старого покрытия. Марина, окончательно смирившись с тем, что шашлыки накрылись, глубоко вздыхала и протирала влажной тряпкой освобожденные углы.
— Мам, а премию тебе уже дали? — поинтересовался Илья, заглянув на кухню за стаканом компота. — У меня видеокарта в компьютере вот-вот сгорит. Она, кажется, старше меня.
— Твоя видеокарта еще Гитлера пережила и ничего, работает, — Валерия расставила тарелки на столе. — Премия пойдет на семейное благо. На диван. Потому что старый скоро под вашим отцом сложится, как карточный домик.
— Опять диван, — фыркнула Марина. — Лучше бы мне на курсы вождения добавили.
— Сначала научись не превращать свою комнату в склад нестиранных вещей, — сухо ответила Валерия, — а потом уже будешь мечтать о руле.
Ужин прошел почти молча. Только ложки позвякивали о тарелки. Сергей выглядел подозрительно довольным: он явно уже подсчитывал, сколько удастся сэкономить, если все приклеить самому, и какую рыбацкую блесну можно будет купить на эту экономию. Валерия тем временем мысленно вычитала из своих восемнадцати тысяч гривен доставку дивана и подъем на четвертый этаж. Цифры сходились. На душе становилось спокойно.
На следующее утро Валерия проснулась от странной тишины. В квартире никто не стучал инструментами, не хлопал дверью ванной и не спорил, кому первому чистить зубы. Она потянулась, сладко зевнула и нащупала телефон на тумбочке. Надо было проверить баланс и сразу перекинуть премию на накопительный счет, чтобы ни у кого — включая ее саму — не возникло соблазна потратить деньги на какие-нибудь «крайне необходимые» плинтусы подороже.
Она открыла банковское приложение, ввела пароль и посмотрела на экран.
Потом моргнула.
И посмотрела еще раз.
На счету оставалось 59 грн 00 копеек.
— Сергей! — крик Валерии, казалось, мог бы сорвать декоративную штукатурку даже у соседей через стену. — Сергей, вставай немедленно!
Муж дернулся на кровати так, будто его облили кипятком.
— Что случилось? Пожар? Линолеум отстал?
— Хуже, Сергей. Денег нет. Премия исчезла.
— Как это исчезла? Валерия, не пугай меня с утра, я еще не завтракал, у меня сейчас сахар упадет.
— Вот так! — она почти ткнула телефоном ему в лицо. — Вчера было восемнадцать тысяч двести девяносто девять гривен. Сегодня — мелочь на батон. Куда ты их дел? Говори сразу. Опять на свои рыболовные снасти спустил?
— Да ты что, Валерия! — Сергей вытаращил глаза. — Я вчера весь вечер пол ровнял! У меня пальцы до сих пор крюком, как у краба. Я к телефону вообще не подходил. Может, мошенники? Какая-нибудь служба безопасности банка, капитан Степанов?
Валерия быстро открыла историю операций и пролистала последние списания. Никаких переводов в Нигерию, никаких подозрительных покупок на китайских сайтах, никаких странных подписок или платежей. Просто деньги были — и вдруг испарились. Пшик. Пустота.