«Уведомление поручителю о просроченной задолженности» — Елена увидела на конверте свою фамилию и в панике набрала мужа
Это было возмутительно, пугающе и несправедливо.
Конверт оказался плотным, с прозрачным окошком сбоку. Елена вскрыла его прямо возле почтовых ящиков, даже не переобувшись: выскочила из квартиры буквально на минуту, забрать квитанции.
«Уведомление поручителю о просроченной задолженности».
Фамилия стояла её. Инициалы тоже её. Сумма — 9 392 грн. Просрочка — сорок один день.
Она пробежала глазами по строкам один раз, потом второй. Взгляд зацепился за номер договора, и Елена вдруг поняла: эту цепочку цифр она уже где-то видела. Очень давно, но видела.
До седьмого этажа она поднялась пешком, хотя лифт был исправен. Между четвёртым и пятым этажами остановилась, достала телефон и набрала мужа. Гудки тянулись долго, потом вызов оборвался. Дмитрий третий день был в командировке в Полтаве и должен был вернуться только в субботу.
В квартире Валерия валялась поперёк дивана, уткнувшись в телефон.
— Мам, ты чего такая странная?
— Душно. Ты обедала?
— Да.
Елена прошла в комнату, опустилась за письменный стол и открыла ноутбук.
Три года назад они затеяли ремонт. Не во всей квартире — только кухня и ванная. Плитка там держалась кое-как ещё с тех пор, когда жильё покупали её родители. Тогда Дмитрий сказал: возьмём потребительский кредит на 480 000 грн, за пять лет выплатим, процент нормальный. Елена согласилась. В банке перед ней разложили бумаги, ткнули пальцем в нужные места, и она спросила только одно:
— На какой срок?
— На пять лет, — ответили ей.
Она подписала.
Ремонт действительно сделали. Плитку заменили, поставили белый кухонный гарнитур с серыми ручками — он и сейчас выглядел вполне прилично. Рабочим заплатили 72 000 грн, материалы шли отдельно — где-то около 120 000 грн с лишним. Потом мебель. Потом эта нелепая вытяжка, которую дважды заказывали из Днепра, потому что первую привезли разбитой.
В сумме выходило примерно 280 000 грн. Ну, пусть 320 000 грн.
Но никак не 480 000.
Тогда Елена спросила, куда делись оставшиеся деньги. Дмитрий отмахнулся: пусть лежат, будет запас, мало ли что.
Она зашла в банковское приложение, открыла историю общего счёта, на который приходила его зарплата, и выставила фильтр: переводы частным лицам.
Двадцатое июля. Двадцатое июня. Двадцатое мая.
8 400 грн. 8 400 грн. 8 400 грн.
Елена пролистала ниже. Потом ещё ниже. И ещё.
Каждый месяц. Одна и та же сумма. Один и тот же получатель — «Ирина Павловна Ш.». Обычно двадцатого числа, иногда девятнадцатого, однажды двадцать второго — тогда двадцатое пришлось на воскресенье.
Она пересчитала переводы. Тридцать шесть штук. Всего 302 400 грн.
А кредит при этом гасился отдельно, с карты Дмитрия, автоплатежом. Елена знала об этом и никогда не проверяла: зачем, если всё вроде бы нормально.
Она поднялась, налила себе воды, выпила почти залпом. Потом вернулась к ноутбуку и нажала «повторить перевод». В форме автоматически появился номер телефона. Украинский, незнакомый, киевстаровский.
Минут двадцать Елена просто сидела, глядя на экран телефона. За стеной Валерия смеялась над чем-то в наушниках.
Потом Елена всё-таки нажала вызов.
Ответили после четвёртого гудка. Голос был женский — уже не молодой, но и совсем не старческий.
— Алло? Алло, говорите.
Елена не произнесла ни слова.
— Алло, я вас не слышу.
Она сбросила.
На работе как раз шла середина тендера: областная больница закупала оборудование, и вся неделя превратилась в бесконечные технические задания, обоснования и звонки поставщикам. Каждый уверял, что его аналог ничем не хуже оригинала. Елена работала безупречно. Она вообще всегда начинала работать особенно хорошо, когда внутри у неё всё разваливалось. Эта привычка осталась ещё со студенческих времён.
В обеденный перерыв она открывала сайт объявлений и смотрела однокомнатные квартиры в Индустриальном районе, поближе к гимназии, где Валерия заканчивала десятый класс. 8 800 грн плюс коммунальные. Одна квартира выглядела совсем неплохо: улица Мира, восьмой этаж. В описании хозяйка уточняла: «Только семье, без животных».
Елена добавила в избранное три варианта и закрыла вкладку.
Дмитрий звонил каждый вечер, как обычно. Интересовался Валерией, жаловался на гостиницу, где кондиционер вместо холода гнал тёплый воздух. Елена отвечала ровно, почти как всегда. Один раз он заметил:
— Ты какая-то уставшая.
— Жара.
— Да, у вас там, кажется, тридцать три обещали.
В четверг приехала сестра, Марина. Привезла с дачи клубнику в пятилитровом ведёрке, поставила его на стол и сразу села напротив.
— Ну. Давай рассказывай. По телефону у тебя был такой голос, будто тебя с работы выгнали.
Елена молча подвинула к ней распечатку. Выписку по счёту за три года она заказала заранее и распечатала в офисе — больше сорока страниц. Нужные строки отметила жёлтым маркером, украдкой, чувствуя себя школьницей, которая делает что-то запретное.
Марина читала долго.
— Это кто такая Ирина?
— Не знаю.
— В смысле не знаешь?
— В прямом. Не знаю.
Марина отложила листы, взяла ягоду из ведра и откусила половину.
— Елен. Скажу тебе честно, только ты не обижайся. Мужики все одинаковые. Все до одного. Мой Андрей восемь лет своей матери деньги таскал, а я потом случайно узнала. По 4 000 грн, тайком. Она ему ещё сказала: жене не говори, она у тебя жадная.
— Здесь не 4 000. Здесь 8 400.
— Да какая разница, сколько. Ты сначала деньги с общего счёта забери, а уже потом разговаривай. Поняла? Сначала забери. Что у вас там есть?
— На накопительном 128 000 грн.
— Завтра же перекинь себе. А потом спрашивай, кто такая эта Ирина Павловна.
Елена смотрела на ведро с клубникой. Нижние ягоды уже примялись и пустили сок.
— Марин. А если мне не выиграть хочется, а понять?
— Понять? — Марина коротко усмехнулась. — Понимать будешь, когда он к ней переедет и начнёт квартиру делить.
— Квартира мамина. Куплена до брака.
— Тем более переводи деньги.
Елена так и не перевела.
Дмитрий вернулся в субботу около часа дня. С рюкзаком за плечом и пакетом в руке — привёз полтавской колбасы, которую расхваливал ещё в прошлом году. Снял обувь, прошёл в ванную мыть руки и оттуда крикнул:
— Валерия где?
— У Киры.
— Ага.
Через минуту он вышел, вытирая руки полотенцем, и увидел на кухонном столе стопку распечатанных листов. А сверху — тот самый конверт с прозрачным окошком.
Дмитрий замер.
Елена сидела на табуретке вполоборота, опершись локтем о стол.
— Назови мне адрес.