«Никакой комплект ключей я на комод класть не собираюсь» — Алина поставила пакет и твёрдо отстояла право на комнату для будущего ребёнка
Жестоко и несправедливо отбирать у дома покой.
Да и тот шкаф Андрей собирал почти три недели, превращая каждый вкрученный шуруп в маленький подвиг и сопровождая работу тяжёлыми вздохами о том, как нелегко мужчине после службы ещё и «тащить на себе ремонт».
Зато его мать наведывалась в квартиру так часто, будто числилась там главным прорабом. Она обходила комнаты с видом проверяющей комиссии, придирчиво проводила ладонью по плитке в ванной, косилась на стыки и вслух рассуждала, что уж для её сына можно было бы выбрать ламинат «поприличнее и подороже».
— Моему мальчику простор нужен, солидность, чтобы всё как у людей, — поучала она рабочих, совершенно не замечая Алину, которая стояла рядом с папкой чеков и смет. — Вы плинтусы ровнее ставьте. Андрей у меня с детства порядок любит, он в кривых углах жить не привык.
Уже тогда в её словах слышалось что-то неприятное: такая уверенность, будто квартира принадлежала исключительно Андрею, а Алина в лучшем случае проходила рядом. Поначалу она только сдержанно улыбалась и старалась не цепляться к каждой фразе. Списывала всё на материнскую гордость, возраст, привычку говорить без оглядки. Ей казалось, что спорить из-за подобных мелочей бессмысленно, тем более документы на жильё спокойно лежали в её личной папке, и там всё было указано предельно ясно.
Но чем ближе квартира становилась к завершённому виду, тем смелее вели себя родственники. Едва в комнатах появился запах свежей краски, а на окнах повисли плотные шторы, свекровь начала приходить почти каждый день. Она таскала из своей старой двухкомнатной квартиры выцветшие ковры, какие-то стопки зачитанных журналов, потрёпанные вазочки и упрямо пыталась расставить по кухне пузатые банки с мутным рассолом.
— Убери ты эти свои модные баночки с наклейками, — ворчала она, без спроса отодвигая современный чайник в самый дальний угол столешницы. — Кухня должна быть живая, семейная, а не как картинка из каталога. Мои огурчики пусть стоят на виду. Андрей с картошкой их обожает.
Алина молча возвращала вещи туда, где они должны были быть, и из последних сил удерживалась от резких слов. Ей всё ещё хотелось верить, что после окончательного переезда всё само встанет на места, а личные границы получится обозначить спокойно, без скандалов. Но первая настоящая проверка случилась в начале зимы, когда из-за постоянных сквозняков на недоделанном объекте, беготни по магазинам и авралов на работе Алина слегла с тяжёлым бронхитом.
Третий день температура не опускалась ниже тридцати девяти. В голове гудело, виски пульсировали, сухой кашель рвал грудь так, что болели рёбра, а перед глазами то и дело расплывались тёмные пятна. Алина лежала в спальне под двумя одеялами, укутавшись в платок, и хотела только одного — тишины.
Ближе к полудню входная дверь внезапно распахнулась. В прихожую с громким смехом вошла свекровь, а вместе с ней какая-то её давняя приятельница. Женщины шумно разувались, хлопали дверцами шкафа, переговаривались через весь коридор и оживлённо обсуждали увиденное.
— Вот, Мариночка, посмотри, какие апартаменты у моего старшего! — раскатистый голос свекрови разнёсся по всей квартире. — Два балкона, кухня почти четырнадцать квадратов, потолки высокие! Я ему сразу сказала: меньше шестидесяти метров даже не рассматривай, мужчине там дышать будет нечем!
Гостья восторженно охала и ахала, при этом уверенно цокала каблуками по светлому ламинату в коридоре. Алина с трудом приподнялась на локте, плотнее запахнула на груди шерстяной платок и хрипло позвала свекровь из спальни.
Та заглянула в комнату, задержалась на пороге и недовольно нахмурилась, увидев невестку в постели.
— Это ты чего среди дня разлеглась? — строго спросила она, даже не приблизившись к кровати. — У нас, между прочим, человек в гостях. На кухне пусто, хоть бы чайник поставила, что-нибудь к чаю нарезала. Позорище какое: пришли квартиру посмотреть, а хозяйка в подушках утонула.
— Мне очень плохо, — едва выговорила Алина, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Пожалуйста, говорите потише. У меня голова раскалывается. И если можете, купите в аптеке сироп от кашля. Андрей утром обещал завезти, но забыл.
Свекровь выразительно поджала губы, а потом театрально всплеснула руками.
— Ой, тоже мне беда — кашель! Мы в своё время и с температурой на работу ходили, и детей в садик тащили, и никто не разваливался. А нынешние молодые чуть что — сразу умирать ложатся. Чай сама себе сделаешь, не барыня. А по аптекам мне бегать некогда, мы с Мариной по делам спешим. Просто заскочили квартирой полюбоваться.
Ушли они только через полчаса. После себя оставили грязные следы в прихожей и целую гору немытых чашек на кухонном столе — посуду они без спроса достали из закрытого буфета. Вечером, когда Андрей вернулся домой, Алина попыталась спокойно объяснить, как унизительно и тяжело ей было всё это перенести. Но вместо поддержки наткнулась на равнодушную стену.
— Мама имеет полное право приходить в мой дом и показывать его знакомым, — сухо бросил Андрей, разогревая себе покупные полуфабрикаты. — Не раздувай проблему на ровном месте. Ты вечно всем недовольна и только ищешь повод придраться к моим родным.
В тот момент внутри у Алины будто оборвалась последняя тонкая нить, которая ещё связывала её с этой семьёй сочувствием и надеждой. Она ясно поняла: ни для мужа, ни для его матери её труд, деньги, здоровье и бессонные вечера ничего не значили. В их глазах она была не человеком, вложившимся в дом всем, чем могла, а удобным дополнением к просторной квартире, бесплатной прислугой, чьё мнение можно не учитывать.
Так минуло ещё несколько месяцев, и незаметно пришла весна.