«Открыл коробку, забрал оттуда все деньги, сунул их себе в карман» — обвинила Марина, требуя положить ключи на комод
Это предательство, мерзко и совершенно неприемлемо.
— Тогда поеду без тебя. А если окажется, что ты мне врал…
Марина не закончила фразу. В этом и не было нужды.
Дмитрий заметно побледнел и судорожно сглотнул.
— Хорошо. Хорошо, едем! — выпалил он слишком быстро. — Только потом сама увидишь, как ей плохо. Тебе ещё совестно станет.
Дорогу они провели в полной тишине. За стёклами проплывали огни вечерних улиц, мокрый асфальт отражал свет фонарей.
Дмитрий всё время что-то торопливо набирал в телефоне. Пальцы бегали по экрану, он то и дело косился на Марину, будто пытался понять, видит она переписку или нет. Дисплей вспыхивал и гас, выхватывая из темноты его напряжённое, перекошенное лицо.
— Маме пишешь, чтобы постанывала убедительнее? — ровно спросила Марина, даже не повернув головы.
— Врачу я пишу! — резко бросил Дмитрий и тут же перевернул телефон экраном вниз. — Хочу узнать, пустят ли нас к ней. Там режим, между прочим.
— К ней? — Марина чуть приподняла брови. — Ты же сказал, что она дома, ждёт направление в больницу.
— Ну… да… — он замялся, сбиваясь на ходу. — Я участковому врачу пишу. Чтобы уточнить.
— Интересно. И что отвечает участковый врач в воскресенье, в десятом часу вечера?
В её голосе сквозила такая насмешка, что Дмитрий дёрнулся.
— Говорит, чтобы мы туда не совались!
— Прекрасно. Значит, заодно и с ним поговорим.
Она свернула во двор старой кирпичной пятиэтажки и аккуратно поставила машину у крайнего подъезда, выбирая сухое место между лужами.
Дмитрий не торопился выходить. В тёплом салоне он вдруг съёжился, будто снаружи его ждала не лестничная клетка, а приговор.
— Марин, давай назад, а? — заговорил он скороговоркой. — Я всё отдам, честно. Завтра утром оформлю кредит на себя. Мне уже предварительно одобрили, правда.
— Вылезай.
Она щёлкнула блокировкой и первой направилась к подъезду.
На третий этаж поднялись молча. На площадке стояла глухая тишина. Зато от двери Валентины Сергеевны на весь пролёт тянуло дорогими духами и запечённым мясом с чесноком. Запах был насыщенный, праздничный — совершенно не похожий на атмосферу квартиры, где лежит при смерти женщина с больным сердцем, которой нельзя переживать.
Марина без колебаний нажала на звонок.
Дмитрий за её спиной переминался с ноги на ногу, как провинившийся ученик перед кабинетом директора.
Из квартиры донеслись быстрые шаги. Потом щёлкнул замок, и дверь распахнулась.
На пороге появилась Валентина Сергеевна. Бодрая, свежая, с румянцем на щеках и безупречно накрашенными губами. На шее у неё был небрежно завязан дорогой шёлковый платок, а на пальце поблёскивал массивный перстень с крупным камнем.
Ни больничной бледности, ни следов капельниц, ни вида человека на грани сердечного приступа.
— Это ещё что за визиты без предупреждения? — недовольно произнесла свекровь, окинув Марину холодным взглядом.
Дмитрий тут же попытался протиснуться вперёд, заслоняя мать собой.
— Мам, ты как? — почти выкрикнул он. — Давление? Тебе же лежать надо! Я же говорил — не вставай!
Валентина Сергеевна раздражённо махнула на него рукой.
— Какое ещё давление, Дмитрий? Не городи чепухи.
Она отступила в коридор.
— Раз уж припёрлись на ночь глядя, заходите. У меня там всё остывает.
В просторной прихожей Марина сразу заметила чужие мужские кроссовки — новые, явно из дорогой коллекции. А из комнаты доносились громкий смех, голоса и звук работающего большого телевизора.
— Мам, ну каско, конечно, вышло бешеное! Зато оно того стоит!
В коридор шумно вывалился Артём, младший брат Дмитрия. Ему только-только исполнилось двадцать пять. Постоянной работы у него не было, он перебивался случайными подработками.