«Открыл коробку, забрал оттуда все деньги, сунул их себе в карман» — обвинила Марина, требуя положить ключи на комод
Это предательство, мерзко и совершенно неприемлемо.
— Оставь ключи на комоде.
Марина носком отодвинула тяжёлую спортивную сумку, набитую кое-как. Та с глухим звуком задела ботинок мужа. Дмитрий застыл, уставившись на рукав домашней кофты, торчавший из-под разошедшейся молнии.
— Марин, ты вообще понимаешь, что делаешь?
— Прекрасно понимаю.
Она опёрлась плечом о дверной косяк. На лице — ни дрожи, ни сомнения.
— Ты правда выставляешь меня из квартиры из-за каких-то конвертов?
— Не из-за конвертов, Дима. Из-за очень приличной суммы.
Марина медленно сложила руки на груди.
— И из-за того, что ты мне солгал. Ключи положи. На комод.
Дмитрий замялся, переступая с ноги на ногу.
— Марин, ну это же мама!
Он дёрнул воротник куртки, будто тот внезапно начал душить.
— Ей срочно понадобились деньги. Ты должна понять ситуацию!
Свадьбу сыграли всего три дня назад. Без лишнего размаха: небольшой ресторан у воды, около сорока гостей — в основном родственники и коллеги со стороны невесты. Подарки заранее просили не покупать, только конверты. Марина рассчитывала сразу внести эти деньги в банк и досрочно закрыть часть ипотеки. Квартира принадлежала ей ещё до брака, платить за неё оставалось немало, и свадебная сумма могла заметно облегчить жизнь.
Но вчера утром красивая белая коробка, перевязанная атласной лентой, оказалась пустой.
— Понять ситуацию? — Марина слегка наклонила голову.
— Да!
— То есть ты дождался, когда я засну.
Она произносила слова ровно, почти по слогам.
— Открыл коробку, забрал оттуда все деньги, сунул их себе в карман и среди ночи поехал к Валентине Сергеевне. Я всё правильно описываю?
Дмитрий вспыхнул и вскинул руки.
— Я ничего не забирал насовсем! Я взял в долг!
Он сделал шаг к ней.
— Маме нужна была срочная операция по квоте! Понимаешь, срочная!
Тогда он клялся, уверял, давил на жалость. Говорил, что Валентине Сергеевне внезапно стало совсем плохо с сердцем, врачи якобы тянули счёт на дни. Бесплатно ждать пришлось бы полгода, а платно можно было лечь хоть сразу, только требовалась огромная сумма. И он, конечно же, «не мог иначе».
— И ты решил, что жена как-нибудь переживёт, — сухо сказала Марина.
— Да это вопрос жизни и смерти!
Дмитрий сорвался почти на крик.
— У тебя сердце вообще есть? Моя мать чуть ли не в реанимации, а ты цепляешься за свою ипотеку!
— Замечательно.
Марина развернулась к обувнице.
— Тогда едем.
Она сняла с крючка связку ключей от своей машины.
— Куда ещё?
Муж сразу напрягся.
— К твоей умирающей матери. Купим апельсинов и заодно зададим пару вопросов.
— Не надо к ней ехать!
Дмитрий резко встал поперёк коридора и раскинул руки.
— Ей нельзя нервничать! Врачи сказали — полный покой!
— Значит, постоим у двери и убедимся, что там действительно тишина.
Марина даже не повысила голос.
— Собирайся.
— Марин, может, завтра?
В его голосе появилась просительная нотка.
— Или в выходные? Я сам съезжу, поговорю с врачами, возьму все справки и тебе покажу.
— Сейчас.
Марина поправила пластиковую заколку-краб в волосах. Внутри у неё уже не осталось ни злости, ни боли — только холодная ясность. Если человек на третий день после регистрации брака способен украсть семейные деньги и прикрыться болезнью матери, дальше лучше точно не станет. Доверие умерло там же, где лежала пустая картонная коробка.
— Я никуда не поеду, — упрямо заявил Дмитрий, насупившись.
— Как хочешь.
Марина набросила плащ.