«Ей одной теперь много места ни к чему» — Алёна застыла на пороге, обнаружив чужие чемоданы и детские игрушки в своей прихожей
Это мерзко и бесчеловечно, до боли несправедливо.
С каждым новым шагом по квартире в Алёне поднималась тяжёлая, тёмная волна. Не просто злость — что-то куда глубже, страшнее, холоднее.
В спальне дверцы шкафов были распахнуты настежь. Вещи висели неровно, будто их торопливо перебирали чужие руки. На кресло был брошен не её халат — чужой, яркий, нагло лежащий там, где ещё недавно всё принадлежало только ей и Артёму.
В ванной на полке уже стояли детские зубные щётки.
В кабинете Артёма папки на стеллажах были переставлены. Некоторые лежали криво, несколько вообще оказались сдвинуты в сторону.
Алёна остановилась у письменного стола. Медленно провела ладонью по гладкой поверхности, будто пыталась удержаться за последний островок привычной жизни. И тут её взгляд зацепился за пустое место.
Металлической коробки не было.
Той самой, где Артём хранил важные бумаги.
Алёна резко развернулась и вернулась на кухню. Голос её прозвучал уже без всякой дрожи:
— Где коробка с документами из кабинета?
Татьяна Олеговна заметно напряглась.
— Какая ещё коробка?
— Не делайте вид, что не понимаете.
Кристина поспешно вмешалась:
— Мы ничего не трогали.
— Тогда почему в кабинете всё стоит не так, как было?
Свекровь сжала губы в тонкую линию.
— Мы просто хотели найти бумаги.
— Какие именно?
— На квартиру.
Алёна застыла. На несколько секунд в кухне снова стало тихо.
Потом она очень медленно, почти по слогам, переспросила:
— На квартиру?
— Нужно же понять, что теперь будет, — сухо ответила Татьяна Олеговна.
Алёна смотрела на неё, не моргая.
— Артёма ещё даже толком оплакать не успели, а вы уже полезли искать документы на жильё?
Свекровь вскинула подбородок.
— Потому что ты можешь всё оформить только на себя!
Алёна посмотрела на неё так, словно перед ней вдруг оказался совершенно чужой человек.
— Вы это сейчас всерьёз говорите?
— Я мать Артёма!
— А я его жена.
— Была!
Слово ударило по воздуху резко, как пощёчина. Кристина даже втянула воздух и испуганно посмотрела на мать.
Алёна молчала несколько мгновений. Потом подошла к столу, взяла чашку Татьяны Олеговны, аккуратно отодвинула её в сторону и произнесла ровно:
— Собирайте вещи.
— Не смей мне приказывать!
— Через двадцать минут вас всех здесь быть не должно.
— У тебя нет такого права!
— Есть.
— Это квартира моего сына!
— Нет, — отчётливо сказала Алёна. — Это квартира, которую мне подарили родители ещё до брака. Артём это знал. И вы, похоже, тоже должны были знать.
Кристина побледнела так быстро, будто с неё разом сошла вся краска. Она явно рассчитывала услышать совсем другое.
Татьяна Олеговна тоже на секунду растерялась, но почти сразу снова собралась.
— Вот, значит, какая ты на самом деле! Всё заранее под себя подложила!
— Я ничего не подкладывала. Это было моё.
— Артём прожил здесь столько лет!
— Прожил. Но владельцем не был.
Свекровь с силой хлопнула ладонью по столешнице.
— Ты обязана помочь семье!
— Нет.
— После всего, что было?
— После того, как вы в день похорон начали делить мои комнаты, — точно нет.
Дети Кристины испуганно переглянулись и прижались друг к другу. Муж Кристины, до этого молчавший, уже поднялся и начал собирать пакеты. Он понял быстрее остальных: разговор сорвался с тонкой нитки и катится туда, откуда уже не вернуться.
Но Татьяна Олеговна останавливаться не собиралась.
— Конечно! Выгони нас! Старую женщину на улицу! Родню собственного мужа!
— Не давите на жалость.
— Ты всегда хотела оторвать его от семьи!
— Это неправда.
— Из-за тебя он почти перестал с нами общаться!
И впервые за всё это время Алёна сорвалась на громкий голос:
— Потому что каждый ваш приезд заканчивался просьбами о деньгах, разговорами про ремонт и попытками пристроить к нам кого-нибудь пожить!
Кристина вспыхнула.
— Не надо сейчас вытаскивать старое!
— А когда надо? Когда вы уже окончательно разложите здесь свои вещи?
Татьяна Олеговна резко прижала руку к груди.
— Мне плохо…
Алёна даже не шелохнулась.
Она слишком хорошо знала этот приём. Слишком много лет видела, как свекровь начинала «задыхаться» именно в тот момент, когда разговор переставал идти по её сценарию.
— Вызвать скорую? — холодно спросила она.
Татьяна Олеговна тут же выпрямилась.
Кристина нервно прошипела:
— Мам…
Алёна прошла в прихожую, взялась за ручку и широко распахнула входную дверь.