«Убери объявление сегодня же и не выставляй меня перед людьми дураком» — произнёс Андрей с нажимом, отрезав любое возражение Натальи
Жестоко и бесчеловечно поступать так с ней.
— Матвей тебе не бездомный щенок, чтобы таскаться по чужим углам, когда у родной тетки целая квартира пустует, — добила Татьяна уже откровенно наглым тоном.
— Эта квартира оформлена исключительно на меня, — Наталья произнесла каждое слово ровно, почти сухо, глядя в зеркало на собственное побледневшее лицо. — Ни ты, ни твой сын, ни Андрей не имеете к ней никакого отношения. Ни семейного, ни тем более юридического. Передай Матвею, пусть возвращает билет на автобус и едет обратно.
— Вот это да, какая госпожа нашлась со своими квадратами! — Татьяна сорвалась на визг. — Ничего, вечером Андрей придет, тогда и посмотрим, как ты запоешь, когда он узнает, что ты его перед всей родней опозорила! Ключи у Матвея уже есть, так что воздух зря не тряси. Завтра он там вещи разложит, как положено.
В трубке щелкнуло, и вместо голоса раздались короткие гудки.
Наталья медленно опустила телефон, но стоять на месте не стала. С пуфика она поднялась почти рывком и направилась в гардеробную. Времени на раздумья не оставалось. Если Андрей действительно еще вчера передал сестре запасной комплект ключей, то племянник мог объявиться на Парковой хоть сейчас, не дожидаясь никакого утреннего рейса. Татьяна всегда умела соврать так, чтобы у собеседника возникло ощущение: все уже решено, сопротивляться поздно.
Из нижнего ящика комода Наталья вынула плотную папку темно-зеленого цвета, где хранились документы на квартиру. Выписка из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество, старый договор купли-продажи, ее паспорт и справка от управляющей компании о том, что долгов по коммуналке нет, лежали аккуратно, каждый на своем месте. Она быстро переложила бумаги в сумку, накинула пальто и вышла из квартиры.
До Парковой пришлось добираться общественным транспортом, дорога заняла примерно сорок минут. За окном автобуса город был размытым и серым: осенняя морось стекала по мутным стеклам длинными дорожками, расплывались силуэты пятиэтажек, блестел мокрый асфальт. Наталья сидела прямо, ладони сложила на коленях и почти не шевелилась. Внутри нее что-то медленно выгорало — последние остатки той уступчивости, которую Андрей годами принимал за слабость и удобное нежелание устраивать скандал из-за «пустяков».
Во дворе было сыро и непривычно тихо. У второго подъезда Наталья сразу заметила старую иномарку вишневого цвета. К машине был прицеплен небольшой прицеп, доверху забитый клетчатыми сумками, коробками из-под бананов и какими-то свертками.
Сердце неприятно ударило где-то под ребрами.
Они уже приехали.
Поднявшись на третий этаж, Наталья даже не попыталась воспользоваться своим ключом. Железная дверь оказалась приоткрыта на ладонь. Из квартиры доносились глухие басы какой-то ритмичной музыки, а вместе с ними — тяжелый запах дешевых сигарет.
Она толкнула дверь и вошла.
В узкой прихожей, где еще в прошлые выходные она собственноручно отмывала светлый линолеум, теперь прямо на полу валялись огромные грязные кроссовки, рваный полиэтилен и мокрые следы от подошв. На вешалке болталась засаленная спортивная куртка, будто квартира уже давно принадлежала кому-то другому.
На кухне, повернувшись к двери спиной, стоял высокий сутулый парень в вытянутых спортивных штанах. Он пристраивал на подоконник громадный системный блок с мигающей синей подсветкой и одновременно курил, выпуская дым в приоткрытую форточку. Пепел сыпался прямо на недавно покрашенную батарею.
— В этой квартире, вообще-то, не курят, — четко произнесла Наталья, даже не снимая перчаток.
Парень вздрогнул всем телом, поспешно ткнул окурок в пустую банку из-под растворимого кофе и обернулся. На его круглом лице с воспаленной кожей отразилось такое раздражение, словно его оторвали от дела государственной важности.
— А, тетя Наталья… здрасте, — протянул Матвей без малейшего смущения и вытер серые от пыли руки о штанину. — А мама сказала, вы до семи на работе, а только завтра зайдете белье проверить. Я компьютер привез, надо интернет подключить. Дядя Андрей пароль от вайфая на бумажке не оставил, забыл, наверное.
— Выключай все и складывай обратно в коробки, — спокойно сказала Наталья, сделав шаг вперед. — Ты находишься в чужой квартире без согласия единственной собственницы. У тебя есть полчаса, чтобы освободить помещение.
Матвей нахмурился. Нижняя губа у него обиженно выпятилась — точь-в-точь как у Татьяны каждый раз, когда ей отказывали в бесплатной услуге.
— Это еще почему я должен собираться? — он вызывающе скрестил руки на груди. — Дядя Андрей сказал, что это семейная жилплощадь. Я тут поживу, пока на курсы похожу и работу найду. Мама ему уже деньги отдала, все давно решено. Вы с ним сами потом разговаривайте, а я по дождю с баулами обратно таскаться не собираюсь.
— Какие деньги? — Наталья застыла посреди кухни и внимательно посмотрела на племянника мужа. — Повтори, что ты сейчас сказал.
Матвей, кажется, понял, что ляпнул лишнее. Но его упрямство оказалось сильнее осторожности.
— Обычные деньги, наличные, — пробурчал он, отводя глаза к форточке. — Мать на прошлой неделе продала старый мотоблок и передала дяде Андрею сорок пять тысяч гривен сразу за три месяца. Чтобы вы нас потом не выгоняли и не причитали из-за коммуналки. Он сам к нам в поселок на выходных приезжал, чай пил, ключи оставил. Так что я за жилье заплатил и имею полное право здесь находиться.
Каждое слово Матвея падало в кухонную тишину тяжелым камнем. В голове Натальи за несколько секунд сложилась вся картина последних недель: странные вечерние отлучки Андрея под предлогом ремонта машины у знакомого, его внезапная покупка дорогого эхолота для рыбалки, на которую раньше якобы никогда не хватало денег.