«Ты ей хоть ломтик сыра оставила, совесть у тебя есть?» — воскликнула тётя Галина, уткнув мясистые кулаки в бока
Это бесстыдство ранит сильнее, чем холод.
Сергей, не желая оставлять Галину один на один с бытовыми трудностями, предложил полностью взять на себя заботу о её продуктах, чтобы ей больше не приходилось таскаться по базарам и супермаркетам. Галина тогда без долгих уговоров согласилась: пожаловалась на ноющие колени, на руки, которые уже не держат тяжёлые пакеты, и с того дня Юлия два раза в неделю либо оформляла доставку через приложение, либо сама заходила в большой магазин неподалёку от дома.
Покупала она не самые дешёвые полуфабрикаты сомнительного состава, а нормальные продукты: филе индейки, хорошую говядину, свежий творог проверенного производителя, качественное сливочное масло, мягкие сыры, овощи, фрукты. Юлия росла в семье, где к старшим относились с уважением и понимали цену каждой заработанной гривне, поэтому на питании свекрови никогда не пыталась сэкономить. Ей казалось очевидным: в таком возрасте человеку особенно важно есть не что попало, а свежую и полезную еду.
Однако спустя пару месяцев начали происходить вещи, которые поначалу все объясняли возрастом и рассеянностью. Когда Сергей приезжал к матери по субботам, он всё чаще заставал её на кухне с кружкой простого кипятка. Галина вздыхала, жаловалась, что котлеты, оставшиеся со вчерашнего дня, куда-то пропали, суп будто бы скис, а потому ей снова пришлось перебиваться сухими баранками.
Юлия сначала лишь недоумевала. Она никак не могла понять, каким образом за три дня исчезают два килограмма охлаждённого мяса, десяток яиц, несколько пачек масла и целая головка дорогого сыра. Но задавать прямые вопросы не решалась: боялась, что свекровь воспримет это как упрёк или обвинение. Потом начались звонки от родни. Сначала осторожные, с намёками. Потом всё более настойчивые. В разговорах всё чаще звучали слова о сыновнем долге, равнодушии и бессердечной невестке. И вот теперь всё это вылилось в показательное разбирательство прямо за праздничным столом.
— Ну что молчишь, Юлия? Совесть наконец проснулась? — Галина нависла над столом, глаза её сердито блеснули из-под очков. — В прошлые выходные вы по торговому центру гуляли, одежду себе выбирали, а у матери в холодильнике одна несчастная половина пачки старого маргарина валяется. Мы сегодня сами видели, когда пришли помогать со столом!
— Так и есть, полки пустые, хоть мышь вешай, — тут же поддержала её Валерия, накладывая салат мужу в тарелку. — Нам пришлось по дороге в магазин заехать, чтобы хоть что-то поставить на праздник. У тёти ведь юбилей, круглая дата! Неужели родной сын не мог по-человечески позаботиться о матери, а не позорить её перед всей семьёй?
Сергей растерянно перевёл взгляд на жену. Лицо у него побледнело — не от страха, а от возмущения и беспомощности. Он понимал, насколько несправедливы эти обвинения, но не находил, что сказать: родственники действительно видели пустой холодильник собственными глазами.
— Мам, ты же сама в среду просила привезти побольше индейки и тот сыр, который тебе нравится, — Сергей повернулся к Галине, и голос его едва заметно дрогнул. — Юлия сама выбирала всё самое свежее. Я лично заносил пакеты и раскладывал продукты в холодильник. Куда это могло исчезнуть за три дня?
Галина тут же вытащила из кармана аккуратно сложенный накрахмаленный платочек и приложила его к совершенно сухим глазам. Затем тихо застонала, будто от обиды.
— Ой, Серёженька, сынок, разве я теперь всё упомню? Возраст уже не тот, — она мелко закачала головой, чем вызвала у сестры новый сочувственный вздох. — Может, что-то испортилось, пришлось выбросить. У меня ведь желудок слабый, ты знаешь. А может, вы и не привозили ничего, память-то у меня уже совсем девичья. Перепутали, детки, а теперь на мать грешите.
— Да ничего они не перепутали, Лариса, — резко вмешалась Галина, демонстративно подкладывая картофель на тарелку именинницы. — Просто совести у людей не осталось. Молодые теперь только о себе думают: карманы набить, по кафе да магазинам ходить. А старики пусть на воде и хлебе доживают. Только закон бумеранга ещё никто не отменял!
Юлия молча расстегнула сумку и достала оттуда белую папку. Пластиковая кнопка сухо щёлкнула. На край стола легла внушительная пачка кассовых чеков, аккуратно разложенных по месяцам и скреплённых канцелярскими скрепками. Бумага тихо зашелестела в наступившей тишине. Дядя Виктор отложил вилку, прищурился и с интересом посмотрел на ровные столбцы цифр.
— Раз уж за праздничным столом заговорили о голоде, долге и совести, предлагаю посчитать всё спокойно, — произнесла Юлия ровным голосом, не повышая тона и не опуская глаз. Она смотрела прямо на свекровь. — Здесь чеки из супермаркета за последние шесть месяцев. В каждом указаны товары, дата, время покупки и скидочная карта Сергея.
Галина застыла с платком возле лица. На короткое мгновение её пальцы заметно напряглись, а взгляд метнулся к папке. В нём уже не было прежней кроткой беспомощности.
— И что ты нам этими бумажками доказать хочешь? — фыркнула Валерия, хотя в её голосе впервые прозвучала неуверенность.