Тревожно прекрасное место, где прошлое кажется пустым.
В памяти у него слишком отчётливо стояла Полтава времён Артёма Сергеевича. Богатым это место назвать было нельзя, однако при прежнем хозяине всё держалось крепко: зерно сбывали без перебоев, мельница приносила живые деньги, поля не пустовали и обрабатывались как следует.
— Простите, Валерия Павловна, — произнёс он не сразу, выдержав короткую паузу. — Я давно уже не вникал в дела Полтавы и, быть может, просто не представляю, как всё обстоит теперь. Но при Артёме Сергеевиче хозяйство находилось в полном порядке.
— После его смерти многое могло перемениться, — спокойно заметила она.
— Могло, — согласился Владимир.
Голос его звучал ровно, но сказанные ею слова уже засели в голове и не отпускали.
Валерия Павловна, по-видимому, и не думала, что в её рассказе может скрываться что-то странное.
— Вот потому папенька и не особенно спорит со мной насчёт Полтавы. Разумеется, ему неприятно тянуть на себе имение, которое почти ничего не даёт, но и продать его быстро он, кажется, не рассчитывает.
— И Анатолий Павлович именно так ему пишет? — уточнил Владимир.
— Всё время.
Он отвёл взгляд к распахнутому окну.
С этого места открывался кусок двора. И увиденное никак не походило на хозяйство, идущее к разорению. Роскоши, конечно, не было, зато чувствовался порядок. Строения стояли крепко, без видимой ветхости. Во дворе кто-то ходил, занимался делом. Да и накануне, подъезжая к погосту, Владимир успел заметить ухоженные, обработанные поля.
Алина негромко спросила:
— Батюшка, вас что-то встревожило?
Он перевёл на неё взгляд, и выражение его лица сразу стало мягче.
— Нет, — ответил он. — Просто удивился.
Валерия Павловна улыбнулась:
— Вы так переживаете за Полтаву?
— Старая привычка.
Беседа вскоре незаметно свернула в сторону. Снова заговорили о людях, которых молодые уже не могли помнить, о вечерах, прогулках и давних историях, случившихся ещё до их рождения. Признаться, слушать это становилось слегка утомительно; Денис всё чаще бросал взгляд в открытое окно.
— Не хотите пройтись? — предложил он наконец.
Алина согласилась сразу.
Они вышли на крыльцо. Денис задержался там на несколько секунд, окинул взглядом заросшую лужайку, деревья с давно не подрезанными ветвями и поморщился с той свободной прямотой, с какой человек оценивает чужую вещь, не особенно заботясь о вежливости.
— Вот видите, — сказал он. — Здесь всё такое.
— Какое? — спросила Алина.
— Заброшенное.
Она оглянулась вокруг. Сад и в самом деле давно не знал заботливых рук: кусты расползлись во все стороны, трава поднялась густо и неровно, а весь вид вокруг говорил о долгом и тихом запустении.