«Ты обязана меня выслушать!» — нервно выпалила Наталья Сергеевна, едва переступив порог уставшей медсестры в её выходной день
Это горько, несправедливо и одновременно необъяснимо трогательно.
— Ты обязана меня выслушать! — нервно выпалила Наталья Сергеевна, едва переступив порог.
Юлия Ковалёва, медсестра из частной клиники, только и мечтала в тот субботний день, что наконец-то отоспаться. Клиника принимала пациентов по будням, зарплаты ей хватало, подработки искать не приходилось, поэтому выходные она берегла как святыню: сон, хороший кофе, лента в соцсетях — и никаких чужих драм с утра пораньше.
Но планы рухнули, когда без звонка и предупреждения к ней заявилась соседка, семидесятилетняя Наталья Сергеевна.
— Всё, моя жизнь закончилась! — театрально сообщила она. — Андрей меня бросил!
— Господи… — Юлия устало прикрыла глаза. — И что вы хотите от меня? Давление измерить? Укол поставить?

Грубить она не собиралась, но терпение уже трещало. Собственный муж ушёл от Юлии пару лет назад, и новых отношений она пока не искала. Если честно, только после развода, в тридцать два, ей впервые показалось, что она действительно зажила по-своему. Наталье Сергеевне бы тоже радоваться свободе, а она явилась с похоронным видом.
— Наталья Сергеевна, давайте честно: чем я перед вами так провинилась?
— А если мне больше вообще не с кем поговорить?
— С сыном поговорите.
— Боже сохрани!
— Тогда с сестрой.
— Ни за что!
— То есть отделаться от вас я сегодня не смогу?
— Войди в моё положение!
Юлия тяжело вздохнула и отступила в сторону.
— Ладно, проходите уж, раз всё равно разбудили. Кофе будете?
— А коньяк найдётся?
— Прекрасно… — протянула Юлия. — Коньяк есть. Только набора для реанимации нет. Если вам плохо станет, чем я вас возвращать буду? Коньяк? С утра? В вашем возрасте?
— Иначе я не решусь рассказать!
— Может, тогда и не надо? — с надеждой спросила Юлия.
— Надо!
— Очень надеюсь, что история действительно серьёзная…
Она поставила вариться кофе, достала из шкафчика бутылку пятилетнего коньяка, нарезала лимон, колбасу, сыр и хлеб, быстро собрала несколько бутербродов.
— Ты можешь не мельтешить? — резко бросила соседка. — Я тут душу собираюсь выворачивать, а ты скачешь по кухне!
— Наталья Сергеевна, я вас, между прочим, не приглашала! — уже не выдержала Юлия.
— Прости, прости! Садись. Вот так. Сейчас я выпью… А рюмочка есть?
— Коньяк не из рюмочки пьют.
— Тогда просто глоточек.
Наталья Сергеевна отпила, сразу порозовела, схватила бутерброд и с облегчением выдохнула:
— Полегчало! А пока к тебе шла, думала, сердце прямо на лестнице остановится.
— С чего вдруг?
— Так жизнь-то закончилась!
— Уже рассказывайте.
— Но ты должна унести мою тайну в могилу!
— Я туда пока не собираюсь.
— Ну потом!
— Ладно, договорились.
Наталья Сергеевна наклонилась ближе и почти шёпотом произнесла:
— Андрей не отец Кирилла.
Если бы кто-то хоть немного понимал в наследственности, то давно бы догадался: Андрей и Кирилл родными не выглядели. Сын Натальи был темноволосым, кареглазым, а Андрей — светлый, сероглазый. Сама Наталья Сергеевна тоже была блондинкой, только глаза у неё были голубые.
— Не удивили, — спокойно сказала Юлия.
— Правда?
— А вы, Наталья Сергеевна, наверное, думали, что вокруг одни слепые?
Соседка неопределённо повела плечами.
— И в чём тогда трагедия? Андрей спустя сорок лет всё понял и теперь уходит?
— Что? Нет! — Наталья Сергеевна возмущённо махнула рукой. — Он уходит, потому что нашёл себе другую. Старый дурак потащился в какой-то литературный клуб, познакомился там с женщиной на двадцать лет моложе, и теперь вдруг выяснилось, что жили мы плохо, и он уходит.