«Ну и что? Даже если случится у него какая-нибудь случайная интрижка, конец света от этого не наступит. Главное, любит он все равно меня» — сказала Наталья, пожав плечами
Опасно красиво — сердце просит, разум протестует.
Наталья верила этой нежности без остатка и даже счастливо щурилась: ей казалось, что спустя пять лет семейной жизни желание мужа не угасло, а, наоборот, стало только сильнее.
Но связь с Валерией не оборвалась. Андрей все чаще ловил себя на том, что его тянет к этой девушке, что она уже не случайная слабость и не короткое помутнение. Себя он успокаивал привычной, жалкой отговоркой: мол, многие так живут, ничего особенного. Потом родился мальчик. Андрей, желая выглядеть хотя бы перед самим собой честным человеком, отцовство признал, и в свидетельстве о рождении ребенка его указали отцом. А вот Наталье, уже совсем не по-честному, он не сказал ни слова о том, что фактически принес в их брак чужого младенца «в подоле».
Так и продолжалась его двойная жизнь: из семьи уходить он не собирался, но и с Валерией встречаться не прекращал. По всей видимости, Андрей всерьез надеялся, что жена так никогда ничего и не узнает.
Гроза разразилась через шесть месяцев. Было субботнее утро, около десяти. Наталья стояла на кухне и варила кофе, когда зазвонил телефон. Номер не определился.
— Алло?
— Здравствуйте, Наталья. Меня зовут Валерия. Только не сбрасывайте, пожалуйста. Вам лучше услышать это от меня. Я родила сына от вашего мужа. Назвала Кириллом. Сейчас отправлю фотографию, посмотрите, какой красавец. Весь в отца, только глаза мои. А с вами он живет из-за денег и привычки. Любви у вас давно нет. Настоящая любовь — это мы с ним.
Телефон коротко пискнул, принимая сообщение. На экране появился круглолицый младенец, широко распахнувший глаза в объектив. Кофеварка тем временем зашипела, дернулась и выплеснула темную гущу на плиту, но Наталья даже не повернула головы.
В эту секунду с нее словно сорвали невидимую корону. Еще минуту назад она стояла на вершине своего спокойного, устроенного семейного мира, а теперь летела вниз, в холодную бездну отчаяния. До этого звонка она жила то ли в счастливом неведении, то ли в каком-то мягком тумане, где не было ни единого тревожного облака. Дом, муж, дочь, планы, привычная близость, отсутствие громких ссор — все казалось прочным, надежным, настоящим. И вдруг оказалось, что под этим уютным фасадом давно зияла гниль.
Наталья поднялась в спальню, выдвинула из комода спортивную сумку и молча начала складывать туда вещи Андрея.
— Что ты делаешь? — спросил он, выходя из душа.
Он сразу почувствовал, что в доме что-то изменилось: тишина стала ледяной, почти осязаемой.
— Носки твои тоже положить? — негромко спросила Наталья, даже не взглянув на него. — Там женщина родила тебе наследника. Кирилла. Фотографию прислала.
Андрей побелел так резко, будто из него разом ушла вся кровь.
— Наталья, выслушай…
— Замолчи, — сказала она тихо, без истерики и без крика. — Дособирайся сам. Через пятнадцать минут тебя здесь быть не должно.
Следующие две недели они словно жили в разных реальностях. Андрей обосновался в киевской квартире приятеля, пил, почти не ел и впервые понял, что значит задыхаться, хотя вокруг полно воздуха. Без Натальи жизнь оказалась пустой, выжженной, бессмысленной. Наталья тоже плакала — не громко, не театрально, а молча, часами сидя перед стеной и глядя в одну точку. Внутри ее разрывала униженная гордость: как он мог выбрать другую? Неужели все эти годы она была для него просто удобной частью интерьера, привычной женщиной рядом?
В голове назойливо крутилась старая песня Примадонны про брошенную женщину, и от этого становилось еще хуже. Наталье казалось, что даже кассирши в магазине смотрят на нее с жалостью, будто все уже знают, что ее предали.
Потом начался второй этап — разговоры. Они стали встречаться на нейтральной территории: в небольших кофейнях, подальше от дома, чтобы дочь ни о чем не догадалась.
— Я не хочу тебя терять и не смогу, — говорил Андрей, сжимая ее пальцы через стол.
Его действительно трясло.
— С ней все закончено. Окончательно. Я буду помогать ребенку, платить, иногда видеть его. Но жить хочу только с тобой. Наталья, я чуть не сошел с ума.
Она долго смотрела на него, а потом задала вопрос, от которого он замер.