«Оплата принимается мясом, чаем и нервными клетками хозяев» — прошипела Марина, сжимая губку и готовясь к нашествию родственников
Наглое семейное вторжение — оскорбительно и невыносимо.
Его вычислили младшие дети Ольги. Они ворвались на чердак с решимостью спецотряда и потребовали немедленно дать им «поиграть в телефон». Илья попытался объяснить, что телефон не игрушка, а средство связи с цивилизацией, но был безжалостно проигнорирован.
Во дворе Кирилл, назначивший сам себя главным по огню, сражался с мангалом и мокрыми поленьями. Дрова шипели, дымили и демонстрировали полное нежелание превращаться в угли. Кирилл тихо ругался, то дуя на огонь, то грозно тыкая в него палкой.
— Андрей, у тебя почему дрова как после ливня? — Роман подошёл к мангалу с видом человека, который всю жизнь руководил лесопилкой. — Их же под навес надо складывать.
— Они там и лежали, — раздражённо бросил Андрей. — Просто наш навес этой весной решил переквалифицироваться в дуршлаг.
— Нехорошо, хозяин, совсем нехорошо, — назидательно протянул Роман, покачал головой и удалился в дом — просить чай, будто именно его сейчас все ждали.
На кухне Марина вела отдельную войну. Старая плитка на две конфорки грела чайник с таким темпом, словно у неё впереди была вечность. Ольга тем временем устроилась за столом, отодвинув коробку с семенами, и проникновенно рассуждала о великой ценности семейных традиций.
— Вот раньше, помнишь, Марина? — говорила она, мечтательно глядя куда-то поверх кастрюль. — Всегда к маме в село съезжались. И никто ведь не высчитывал, кто сколько съел.
— Раньше, Олечка, сахар стоил сущие копейки, а у мамы в селе была корова и огород величиной с футбольное поле, — Марина с таким стуком поставила кружку на стол, что ложки подпрыгнули. — А сейчас одни эти огурцы обошлись мне почти как твоя новая сумка.
Ольга сделала лицо человека, которого это замечание никак не касалось. Вообще слух у неё работал избирательно: просьбы вроде «помоги посуду помыть» или «давайте скинемся на бензин» пролетали мимо неё легко и бесследно, как фанера над Парижем.
— Раз уж о деньгах заговорили, — оживился Максим, доедая уже третью порцию куриных крылышек. — Мы тут подумали: может, участок как-нибудь расширить? Вон там, за забором, пустырь. Андрей, ты не узнавал, чья это земля?
— Моя, — сухо сказала Марина. — Это мой участок. И расширять я его собираюсь только в одном направлении: в сторону уменьшения количества гостей на квадратный метр.
К вечеру раздражение в доме и во дворе стало почти осязаемым. Младшие дети Ольги каким-то образом загнали соседского кота на берёзу. Кирилл окончательно поссорился с отцом из-за «совершенно неправильного» маринада. А в доме, как назло, закончилась чистая вода.
— Ой, а почему из крана ничего не течёт? — Ольга удивлённо посмотрела на пустую мойку. — Роман, сходи к колодцу.
— Пусть Илья сходит, — лениво отозвался Роман с дивана. — Молодой организм, ему движение полезно.
Илья, сидевший в углу с выражением узника замка Иф, даже глаз не поднял.
И вот тут внутри Марины что-то тихо щёлкнуло. Бывает такое: долго тащишь тяжёлую сумку, терпишь, перехватываешь ручку поудобнее, а потом ручка внезапно рвётся. И злости уже нет. Только ясное понимание: всё, дальше не понесу.
Она вышла на середину комнаты, вытирая руки полотенцем с нарисованным петухом. Символ был выбран судьбой идеально: сейчас он как нельзя лучше соответствовал её внутреннему состоянию.
— Так, дорогие родственники, — произнесла Марина негромко, но так отчётливо, что разговоры оборвались сами собой. — Передача «В гостях у сказки» завершает работу.
В комнате повисла тишина. Даже младший ребёнок Ольги перестал грызть пульт от телевизора и настороженно уставился на взрослых.
— Значит, слушаем внимательно, — Марина повернулась к Роману. — Роман, с тебя за уголь и мясо — три тысячи гривен. Ольга, за вашу «деревенскую аутентичность» и испачканные полотенца — ещё полторы тысячи гривен. Максим, ты уничтожил столько крылышек, что забор, который ты собирался расширять, теперь логичнее поставить вокруг твоего желудка. С тебя тысяча гривен.
— Марина, ты что такое говоришь? — Андрей попытался вмешаться. — Мы же…
— Мы же цивилизованные люди, Андрей! — перебила она его и улыбнулась так, что в этой улыбке не было ничего утешительного. — А цивилизация, как известно, требует оплаты. Поэтому либо вы прямо сейчас складываетесь на хозяйственные расходы, либо собираете свои надувные бассейны и отправляетесь дышать свежим воздухом на Киевскую окружную. Там его много. И главное — бесплатно.
— Ты это серьёзно? — Ольга поднялась со стула и театрально прижала ладонь к груди. — Выставлять счета родным людям? Это же… это просто бесчеловечно.
— Бесчеловечно — это приезжать без спроса, — спокойно ответила Марина. — По-людски — сначала спросить хозяйку, можно ли к ней нагрянуть. По-людски — привезти хотя бы батон хлеба, а не только пустой желудок и хорошее настроение. У вас пять минут.
Минут через пятнадцать двор наполнился хлопаньем автомобильных дверей и возмущёнными голосами. Родня собиралась с такой скоростью, будто отступала после проигранного сражения. Ольга выкрикивала что-то про «каменное сердце» и «так с близкими не поступают». Роман пытался выпустить воздух из бассейна, но в спешке просто затолкал его в багажник полусдутым, из-за чего машина стала похожа на огромного синего кита на колёсах.
Когда последний автомобиль скрылся за поворотом, на даче наконец наступила тишина. Не просто тишина — густая, тёплая, почти съедобная. Такую можно было бы намазывать на хлеб вместо масла.
Андрей сидел на крыльце и смотрел на угли, которые медленно гасли в мангале.
— Ну вот, — вздохнул он. — Теперь они с нами полгода разговаривать не будут.
— Полгода тишины, — Марина опустилась рядом, вытянула уставшие ноги и впервые за весь день по-настоящему расслабилась.