«Для Димочки. Жарить только на сковороде!» — Наталья захлопнула дверцу морозилки и потребовала объяснений у мужа
Невыносимо обидно и ужасно несправедливо.
Дмитрий всё ещё пытался разрядить обстановку: то неловко улыбался, то отпускал какие-то беззубые шутки, которые тут же падали в тишину. Татьяна Сергеевна сидела напротив с лицом, будто высеченным из камня, лениво тыкала вилкой в капустный салат и время от времени метала в сторону невестки короткие, острые взгляды.
Когда Дмитрий наконец налил себе чаю и потянулся к кухонному шкафчику за сахаром, Наталья спокойно отодвинула стул и поднялась.
— Не спеши с чаем, милый. У нас тут для мамы маленький сюрприз приготовлен.
Она вышла в спальню и через минуту вернулась, волоча за собой большой чёрный пластиковый контейнер. Ящик с неприятным скрежетом проехал по ламинату, оставив на полу тонкую, почти незаметную полоску. Наталья с усилием приподняла его, поставила на свободный стул рядом со свекровью, щёлкнула защёлками и распахнула крышку.
Изнутри сразу потянуло затхлой смесью старой кожи, лавандового мыла и валериановых капель.
— Татьяна Сергеевна, — произнесла Наталья громко, ровно и очень отчётливо. — Вы в последнее время стали такой рассеянной, что я уже всерьёз начала волноваться. Постоянно что-нибудь у нас забываете. А вдруг потеряете что-то действительно важное? Поэтому я решила помочь: собрала в одно место всё, что вы оставили у нас за этот год. Очень удобно, правда? Сейчас покажу.
Она опустила руку в контейнер и принялась выкладывать вещи прямо на стол. Первыми на скатерть упали домашние тапки — мягко шлёпнулись рядом с хлебницей. Татьяна Сергеевна едва заметно дёрнулась.
— Вот ваши тапочки. Осенью остались у нас, помните? А полы у нас холодные, вы тогда ещё говорили. А это ваша расчёска. С волосами. Наверное, вы по ней скучали.
Наталья действовала спокойно, почти деловито, но в этой размеренности было что-то беспощадное. Она доставала предмет за предметом и каждому находила комментарий. Ложки со звоном легли на стол, следом появился шампунь. Фартук она сложила особенно аккуратно, а поверх него положила пакетик с сушёной травой так, чтобы надпись «Для Димочкиного желудка» бросалась в глаза сразу.
— А вот и зубная щётка, — Наталья подняла повыше маленький пакет, в который когда-то завернула находку. — Я обнаружила её в нашем с Дмитрием стакане. Видимо, вы по ошибке поставили туда и забыли. Ничего страшного, теперь она снова возвращается к хозяйке. Как и эта чудесная помада. И духи тоже. Таблетки, кстати, советую проверить: мне кажется, срок годности у них уже вышел.
Татьяна Сергеевна сидела выпрямившись, будто её привязали к спинке стула. Розовый румянец на щеках сменился двумя тёмно-багровыми пятнами. Дмитрий застыл с приоткрытым ртом, всё ещё держа на вилке недоеденную котлету.
Наталья захлопнула крышку уже пустого контейнера и чуть подвинула его ближе к свекрови.
— Теперь вам будет проще всё увезти домой, в Барышевку. Уверена, там этим замечательным вещам самое место. А у нас, честно говоря, шкафы не резиновые. Сами видите: двухкомнатная квартира, разгуляться негде.
За столом стало так тихо, что слышно было только ровное гудение холодильника.
Татьяна Сергеевна сжала губы до тонкой белёсой линии. Медленно перевела взгляд с горки собственного «забытого» имущества на сына, явно ожидая, что тот сейчас вмешается и защитит её. Дмитрий сглотнул, кадык нервно дёрнулся. Он уже открыл рот, пытаясь подобрать хоть какие-то слова, но Наталья посмотрела на него так жёстко, что он тут же подавился воздухом и одним махом допил свою настойку.
— Спасибо, Наташенька, — наконец выдавила свекровь. Голос у неё прозвучал сухо и скрипуче, словно плохо смазанная дверь. — Какая ты у нас… заботливая. Даже не ожидала.
— Я всегда о вас забочусь, — ответила Наталья, даже не моргнув. — Дмитрий, помоги маме переложить вещи в сумку. А я пока посуду уберу.
Она развернулась и ушла на кухню, оставив мужа и свекровь вдвоём разбирать завалы бережно собранного «забытого» добра.
Оставшаяся часть выходных прошла под знаком ледяного молчания. Татьяна Сергеевна больше не расхаживала по квартире так, будто была здесь хозяйкой. В холодильник не заглядывала, к кастрюлям не тянулась, замечаний по поводу Натальиной еды не делала.
Она почти всё время проводила в гостевой комнате: сидела с брошюрами, которые теперь аккуратно лежали в её сумке, и появлялась только тогда, когда звали завтракать, обедать или ужинать. Даже чай себе не наливала — ждала приглашения, будто была не свекровью в гостях, а посторонним человеком в чужом доме.
Дмитрий ходил угрюмый, мрачнее осенней тучи. В спальне он попытался было начать разговор и предъявить жене претензии, но Наталья оборвала его сразу.
— Если ты сейчас произнесёшь хоть одно слово в защиту этого спектакля с вещами, я собираю сумку и уезжаю к маме на неделю. Останешься тут один на один с её травяными сборами.
Дмитрий мгновенно замолчал. Он прекрасно знал: Наталья такими угрозами не разбрасывается.
В воскресенье, уже перед приездом такси, Татьяна Сергеевна надела плащ, нарочито долго копалась в своей сумке, а потом громко, чтобы слышали все, сказала сыну:
— Ну что, сынок, кажется, теперь я ничего не оставила. Чужим моё не нужно, а своё я пересчитала и забрала.
Она сухо коснулась губами щеки Дмитрия, на Наталью даже не посмотрела и вышла на лестничную площадку. Муж поспешил следом, подхватив её чемодан.
Когда дверь за ними закрылась, Наталья наконец позволила себе выдохнуть. Сил не осталось совсем, будто её выжали досуха, но вместе с усталостью пришло и глухое удовлетворение. Ей казалось, что битву она выиграла.
Так она думала ровно до следующего утра.
В понедельник, проводив Дмитрия на работу, Наталья зашла в гостевую комнату, чтобы проветрить после визита свекрови. Раздвинула шторы, распахнула окно, взяла тряпку и повернулась к комоду, собираясь стереть пыль.
Рука застыла в воздухе.
На идеально чистой, отполированной поверхности лежала губная помада.
Накануне Татьяна Сергеевна держала её в руках, сверяла с остальными вещами из контейнера, и Наталья готова была поклясться чем угодно: она сама видела, как свекровь убрала помаду во внутренний карман сумки. Но теперь та лежала здесь — спокойно, вызывающе, будто всегда и была на этом месте.
И это уже не походило на забывчивость. Это была не случайность, не возрастная рассеянность и не досадная мелочь. Это был плевок в лицо. Молчаливая демонстрация: мнение невестки для Татьяны Сергеевны не имеет никакого значения. Она оставила помаду нарочно — в тот момент, когда Дмитрий вызывал такси, а Наталья на кухне мыла чашку.
Наталья не стала кричать. Не расплакалась. Не схватилась за телефон, чтобы немедленно устроить скандал. Она просто взяла помаду двумя пальцами, словно перед ней была не косметика, а ядовитая гадина. Внутри всё будто застыло и стало твёрдым.
Жаловаться мужу? Бессмысленно. Звонить свекрови и выяснять отношения? Именно этого та и добивалась. Обида, слёзы, повышенный голос — всё это выглядело бы как признание поражения.
Наталья молча прошла в прихожую, где у них хранились остатки упаковки от разных покупок. Нашла небольшую картонную коробочку из-под телефона, завернула помаду в пузырчатую плёнку и тщательно заклеила скотчем. Потом вернулась к столу, открыла ноутбук и зашла на сайт курьерской службы.
В заявке она указала: отправитель — Наталья Соколова, получатель — Соколова Татьяна Сергеевна. В графе оплаты доставки выбрала вариант «получатель». Тариф поставила стандартный, с доставкой на следующий день до обеда.