«Ты правда считаешь, что я должна накормить десятерых взрослых людей на две тысячи гривен?» — возмущённо сказала Марина, глядя на две синие купюры на клеёнке стола
Это бессовестно и унизительно, как её недооценивают.
Мама, вся в хлопотах, но сияющая от радости, сразу усадила Марину за стол и поставила перед ней большую кружку душистого травяного чая.
— Что-то ты совсем белая, доченька, — озабоченно пригляделась она. — На работе замоталась? Или Андрей опять нервы тебе мотает?
Марина осторожно откусила горячий пирожок, подула на начинку и вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком. Вкус был тот самый — из детства, из дома, где её любили просто так, без условий и требований.
— Всё хорошо, мам, — тихо сказала она. — Просто я устала всё время быть удобной для всех.
А в это же время в городе события пошли совсем не по тому сценарию, который Андрей так самоуверенно нарисовал у себя в голове.
Домой он заявился ближе к девяти вечера тридцатого декабря. Был слегка подшофе, доволен собой и предвкушал завтрашний вечер, где он, конечно же, должен был выглядеть щедрым хозяином и душой компании. В руках у него позвякивали пакеты с дорогим алкоголем. Он открыл дверь почти бесшумно, на цыпочках прошёл в прихожую — решил, что Марина, уставшая после целого дня готовки, уже наверняка спит.
— Марин, я пришёл, — негромко бросил он в тёмный коридор.
В ответ — ни звука.
Андрей прошёл на кухню и первым делом спрятал бутылки в шкафчик повыше, подальше от глаз жены: ценники на них ей видеть было совсем необязательно. Потом огляделся и нахмурился. На плите не стояло ни одной кастрюли. Ни сковородки, ни миски, ни тазика с салатом.
Странно.
Он решил, что Марина просто убрала всё в холодильник или вынесла на балкон, чтобы остыло. С этой мыслью он открыл холодильник, собираясь перехватить что-нибудь перед сном.
Холодный свет лампочки безжалостно высветил безупречную пустоту. Полки блестели так, будто холодильник только что вымыли и подготовили к продаже. Посреди этого стерильного белого пространства одиноко стояла банка столового хрена — как памятник его самоуверенности.
Андрей несколько секунд смотрел внутрь. Потом моргнул, захлопнул дверцу и тут же открыл снова.
Ничего не изменилось.
Ни салатов. Ни холодца. Ни замаринованного мяса. Ни нарезки. Даже несчастного кусочка сыра не было.
— Марина? — позвал он уже громче. — Марин, ты где?
Он быстро прошёлся по квартире. В спальне никого. Постель застелена идеально, будто в гостиничном номере. В ванной пусто, а с полочки исчезли её кремы и тюбики. В шкафу у входа не оказалось ни её пуховика, ни зимних сапог.
Вернувшись на кухню, Андрей наконец заметил на столе две синие купюры и белый лист бумаги. Он взял записку, пробежал глазами. Потом перечитал ещё раз, медленнее.
— Да что за ерунда… — выдохнул он, опускаясь на стул. — Куда она вообще делась? К маме сбежала? Обиделась, что ли?
Он схватил телефон и набрал номер жены.
— Абонент выключен или находится вне зоны действия сети, — ровный механический голос прозвучал неожиданно жёстко.
Андрей криво усмехнулся.
— Ну и прекрасно. Катись куда хочешь. Тоже мне, напугала… Вернётся. Куда она денется? Квартира общая, ипотека общая. Посидит, остынет и завтра приползёт. Ещё и извиняться будет.
Он заказал пиццу, включил телевизор и улёгся спать с полной уверенностью, что утром Марина появится на пороге — виноватая, притихшая — и начнёт резать, варить, жарить в ускоренном режиме.
Но утро тридцать первого декабря встретило его не запахом блинчиков и не звоном посуды. Квартира молчала. Глухо, неприятно, пусто.
Андрей проснулся около десяти, потянулся и прислушался. Он ожидал услышать привычные звуки с кухни: нож по доске, льющуюся воду, хлопанье дверцы шкафа. Но вокруг стояла такая тишина, что было слышно, как тикают часы.
Он поднялся, прошёл по комнатам.
Никого.
Тревога начала медленно расползаться внутри холодным комом. До прихода гостей оставалось восемь часов. А в холодильнике по-прежнему царствовал одинокий хрен.
Андрей снова позвонил Марине. Телефон был выключен. Тогда он набрал номер тёщи.
— Алло, Наталья Павловна? Марина у вас? — выпалил он даже без приветствия.
— Здравствуй, Андрей, — ответила она таким ледяным голосом, что банке хрена в его холодильнике можно было бы позавидовать. — Да, Марина у нас. Она отдыхает. Подойти к телефону не может, мы в бане.
— В какой ещё бане?! — сорвался он. — Наталья Павловна, у нас сегодня гости! Пусть она сейчас же собирается и едет домой! Ей ещё стол на десять человек готовить!
— А ты, Андрей, тон сбавь, — спокойно произнесла тёща. — Марина тебе не домработница по вызову. Ты ей деньги на праздник оставил? Оставил. Попросил проявить смекалку? Попросил. Вот она и проявила. Сообразила, что такой праздник ей не нужен. А твои гости — это уже твоя забота. Хочешь — сам у плиты стой. Хочешь — пиццу заказывай. Только мою дочь не трогай. Она впервые за много лет улыбается по-настоящему.
И связь оборвалась.
Андрей ещё несколько секунд держал телефон у уха и смотрел в одну точку остекленевшим взглядом. Только теперь до него начало доходить: это не каприз и не женская истерика. Это катастрофа.
Через пять часов должны были прийти Алексей с Ириной, Денис с женой, Игорь. Алексей, привыкший к дорогим застольям и красивой подаче. Ирина, которая обязательно скривит губы, если салфетки окажутся не в тон скатерти.
Андрей рванул к холодильнику, будто надеялся, что за ночь там чудом появились блюда. Но внутри было всё то же сияющее ничего. Морозилка тоже пустовала. В кухонных шкафах нашлись только крупы, макароны и банка тушёнки.
Что делать?
Готовить он толком не умел. Его кулинарный потолок — яичница, пельмени и бутерброд с колбасой. Заказать ресторанную доставку тридцать первого декабря днём? Он всё же попытался.
Один за другим он набирал номера служб доставки.
— Простите, заказы на сегодня уже закрыты.
— Ожидание от пяти часов и дольше.
— Меню ограничено, можем предложить только роллы с огурцом.
Паника накрыла его с головой. Он живо представил лица друзей. Представил, как Алексей усмехнётся и скажет: «Ну ты даёшь, брат. Звал на праздник, а у самого пустой стол». Это был не просто провал. Это было публичное унижение и крах его тщательно выстроенного образа.
Андрей схватил те самые две тысячи гривен, добавил ещё четыре тысячи из своей заначки и помчался в ближайший супермаркет.
Там творился настоящий предновогодний ад. Полки зияли пустотами. Нормальное мясо разобрали ещё утром. В холодильниках лежали только синеватые куриные тушки и унылые полуфабрикаты с подсохшими краями. В отделе готовой еды стояла очередь человек из тридцати.