«Хочешь — живи вместе с нами. Не устраивает — плати за мой уход» — сказал Андрей, попивая из её чашки, пока Екатерина опускала сумку в коридоре
Низко и бессердечно, но пугающе правдиво.
— У тебя всё по счетам, всё по бумажкам, всё в отдельную папку, — продолжала Галина Павловна, будто не слышала ответов. — Сидишь одна в трёхкомнатной квартире, без мужа, а у мальчика даже своего угла нет.
— Без мужа, — тихо повторила Екатерина и аккуратно захлопнула сахарницу.
— Я мать, — повысила голос свекровь. — Я его вырастила, ночами возле него сидела, на ноги ставила. А ты теперь ему гривну пожалела.
Полина в тот вечер к ужину так и не вышла. Екатерина, проходя мимо её комнаты, заметила: наушники у дочери были надеты, но музыка в них не звучала.
В понедельник Екатерина взяла отгул и отправилась в юридическую консультацию при профсоюзе, на Сумскую. Консультант ей попался молодой, лет двадцати восьми: рукава рубашки закатаны, рядом остывший стакан кофе, про который он, кажется, совсем забыл.
— Отказ от участия в приватизации в две тысячи пятом году, — проговорил он, перелистывая копии документов. — Да, в таком случае за ним действительно могло сохраниться право бессрочного пользования жильём. По закону о приватизации и нормам жилищного законодательства формально его позиция не пустая.
— Формально, — повторила Екатерина.
— Но это право не является неприкосновенным на всю жизнь, — продолжил юрист. — Практика Верховного Суда Украины исходит из того, что если человек добровольно выехал на другое постоянное место жительства, длительно там проживает, создал семью, пользуется другим жильём и при этом не участвует в расходах на спорную квартиру, суд может признать его утратившим право пользования. Здесь можно ссылаться и на положения Жилищного кодекса Украины, и на нормы Гражданского кодекса о членах семьи собственника.
— А ребёнок? — спросила Екатерина.
— Место проживания малолетнего ребёнка определяется местом проживания родителей, — пояснил он. — Его регистрация у вас зависит от права отца. Если прекращается право отца, тогда снимают с регистрации и ребёнка. Отдельный иск, скорее всего, не понадобится.
— Что мне нужно собрать?
— Всё, что подтвердит: семь лет он фактически жил в Киеве и за эту квартиру не платил. Квитанции у вас сохранились?
— Да.
— Тогда берите выписку по счёту за весь период, чтобы было видно, с чьей карты уходили платежи. Нужна справка из обслуживающей компании, что лицевой счёт оформлен на вас. Соседи пусть подтвердят, что он здесь не проживал. Из школы — кто ходил на родительские собрания. Регистрацию или фактическое проживание в Киеве, жильё жены, детский сад ребёнка — это можно будет истребовать через суд. И очень важно: любые его сообщения, где он сам пишет, что возвращаться сюда не собирается.
— Такие сообщения есть.
Екатерина открыла мессенджер и нашла переписку за сентябрь двадцать первого года. Тогда она собиралась подавать на увеличение алиментов, и Андрей писал ей длинно, обиженно, с нажимом: «В Харьков я не вернусь, у меня здесь жизнь, Валерия беременна, я оттуда всё отрезал. Твоя квартира мне не нужна, живи спокойно, только приставами меня не душите».
Юрист прочитал сообщение один раз. Потом вернулся к нему и перечитал снова.
— Сделайте скриншот так, чтобы была видна дата. И переписку не удаляйте ни при каких обстоятельствах.
Потом наступил август, и Екатерина начала собирать доказательства.
Она заказала банковскую выписку за семь лет: все платежи за квартиру уходили с одного счёта — её собственного. Взяла справку по лицевому счёту. Соседка с первого этажа, Вера Юрьевна, которая с мая до октября почти каждый день сидела у подъезда, написала от руки: «Андрея Владимировича в квартире с 2019 года не видела». Денис составил второе заявление и сразу добавил:
— Если надо, я и в суд приду. Врать не стану, мне-то чего бояться.
Классная руководительница Полины выдала справку: на родительские собрания все эти семь лет приходила только мать.
Андрей тем временем ходил по квартире и никак не мог понять, почему Екатерина вдруг перестала спорить.
— Ты чего молчишь? Обиделась, что ли?
— Нет.
— Тогда что с деньгами?
— Думаю.
— Думай быстрее. Мы же не можем вечно друг у друга на головах жить.
Он даже повеселел. Молчание Екатерины он принял за то, что она прикидывает кредит и ищет, где взять сумму.
Валерия заказала сушилку для белья и поставила её прямо в коридоре, так что теперь мимо неё приходилось протискиваться боком. А через пару дней Екатерина разбирала пакеты в прихожей и услышала из кухни разговор по громкой связи: Галина Павловна плохо слышала и всегда включала динамик.
— Ну что, дала согласие? — спрашивала её сестра Кира.
— Молчит пока.
— Значит, ищет деньги. А куда она денется? Одна с девчонкой в трёх комнатах сидит.
— Пусть банк ей выдаёт. Андрюше хотя бы на первый взнос под Киевом хватит.
Екатерина несколько секунд стояла с пакетами в руках. Потом спокойно отнесла их на кухню, достала крупу и убрала в шкаф.
Иск она подала двадцать шестого августа в Шевченковский районный суд. Требование было одно: признать Андрея утратившим право пользования квартирой и снять с регистрационного учёта его вместе с ребёнком.
Копию иска Андрей получил по почте. Он вышел из комнаты с конвертом в руке и уставился на Екатерину.
— Ты подала в суд? На меня?
— На тебя.
— Катя, меня отсюда снять нельзя. Я здесь зарегистрирован.
— В иске всё написано. Прочитай.
Он читал стоя, беззвучно шевеля губами. Потом опустил лист на стол и уже совсем другим голосом произнёс:
— Подавай. Закон на моей стороне.
Предварительное заседание назначили на двадцать четвёртое сентября, основное — на пятнадцатое октября.
Утром в день суда Полина вышла в прихожую как раз в тот момент, когда Екатерина уже надевала туфли.
— Я поеду с тобой.
— Тебе не надо.