«Мам, ну правда, сколько это будет продолжаться?» — спросила Полина, сжав телефон и едва сдерживая слёзы
Несправедливо, что доброта так дорого стоит.
Дмитрий первым вышел в коридор. Едва он повернул замок, как из прихожей донёсся знакомый весёлый голос:
— Здравствуйте, мои дорогие! Ну что, ждали меня или уже забыли? Я вам тут вкусненького принесла!
На пороге оказалась его мать — Светлана Павловна. В одной руке она держала увесистый судок, аккуратно укутанный фольгой, в другой — пакет с яблоками. Вместе с ней в квартиру будто вошёл запах прохладной улицы и сладкой выпечки.
— Пирог испекла, с вишней, — торжественно сообщила она, разуваясь почти на ходу и сразу проходя на кухню так свободно, словно бывала здесь каждый день. — Яблоки тоже прихватила, домашние, с дачи, не эти пластиковые из магазина. Ещё баночку варенья взяла и пельменей налепила. Их бы сразу в морозилку, а то размякнут.
Полина не удержалась и улыбнулась. Светлана Павловна никогда не приходила с пустыми руками и, что важнее, никогда ничего не требовала взамен. Могла занести еду, могла без лишних слов вытереть пыль или помыть посуду, если видела, что у молодых снова завал. А потом уходила, оставляя после себя странное тёплое чувство — будто в мире всё-таки есть место простой человеческой заботе.
Они устроились за столом. Пирог ещё хранил тепло, вишнёвая начинка приятно кислила, чай парил над чашками. На несколько минут квартира наполнилась таким спокойствием, что Полине даже показалось: всё у них почти хорошо.
— Ну, рассказывайте, как живёте, — заговорила Светлана Павловна, наливая себе ещё чаю. — С финансами как? На первый взнос хоть что-то откладывается?
Дмитрий быстро взглянул на Полину. Такие разговоры давались ему нелегко: словно само признание, что они пока не справляются, было чем-то постыдным.
— Откладываем, — ответил он ровно. — Понемногу. Сейчас цены такие, сама понимаешь.
Светлана Павловна молча кивнула. В её взгляде на мгновение появилась усталость, почти виноватая грусть.
— Мне так обидно, что помочь толком нечем, — тихо сказала она. — У самой ведь только однокомнатная. Было бы куда — забрала бы вас к себе без разговоров. Правда забрала бы. Но вы же понимаете… просто некуда.
У Полины внутри будто что-то мягко дрогнуло. Эта женщина сама жила очень скромно, считала каждую лишнюю трату, но всё равно первой её мыслью было — облегчить им жизнь. Не упрекнуть, не прочитать нотацию, не напомнить о долгах и обязанностях, а именно помочь, как может.
Потом дни снова потянулись обычной чередой. Работа, дорога в метро, поздние ужины, сериалы на фоне, бесконечные подсчёты в голове: сколько ещё нужно собрать, чтобы хотя бы попробовать подать заявку на ипотеку. Полина, как и раньше, переводила матери деньги каждый раз, когда та звонила с очередной бедой.
В одну из суббот Полина решила заехать к Наталье Сергеевне и заодно привезти продукты. В магазине она набрала почти полную корзину: крупы, овощи, курицу, несколько йогуртов, которые мать особенно любила. Потом поднялась на нужный этаж и нажала на звонок.
Дверь открылась сразу. Наталья Сергеевна расплылась в довольной улыбке, засуетилась, начала принимать пакеты, заглядывать внутрь и благодарить за каждую покупку так, будто Полина привезла не обычные продукты, а целое сокровище.
— Ох, какая красота, — приговаривала она, вытаскивая пачку гречки. — А я уже думала, что опять придётся одними макаронами перебиваться.
В этот момент на маленьком столике в прихожей зазвонил телефон. Наталья Сергеевна резко обернулась, подхватила трубку и закивала, слушая кого-то на другом конце.
— Да, да, Галина, я дома. Сейчас подойду, посмотрю твои шторы… Нет, ненадолго, минут на пять. Ко мне дочь заехала.
Она заговорщически подмигнула Полине и почти сразу выскользнула из квартиры, оставив её одну в комнате, где каждая царапина на паркете казалась знакомой с детства.
Полина прошла в гостиную, машинально коснулась ладонью спинки старого кресла, в котором когда-то засыпала с книжкой на коленях. И тут телефон Натальи Сергеевны снова ожил. На экране высветилось короткое слово: «Аренда».
Полина застыла.