«Ты это не бери. Там перец» — Андрей, не повернувшись к Полине, тихо прошептал, и она застыла
Тревожно и обидно, как легко всё запуталось.
Дверь кафе открылась примерно через десять минут. Андрей вошёл, стряхнул с плеча мокрые снежинки и остановился на мгновение, будто искал меня взглядом. На нём была тёмная куртка, простая вязаная шапка, через плечо висела сумка. Ничего особенного: мужчина чуть старше меня, с осунувшимся, утомлённым лицом.
Он подошёл к столику, сел напротив и медленно снял шапку.
– Здравствуй, – произнёс он негромко.
Я только кивнул в ответ.
Некоторое время мы молчали. Между нами стояла моя чашка, от которой ещё поднимался тонкий пар.
– Ты ведь понимаешь, почему я позвал тебя на разговор, – сказал я наконец.
– Понимаю, – ответил Андрей. – Полина мне рассказала.
– И что именно она сказала?
– Что ты обо всём догадался. На юбилее.
Я внимательно смотрел на него. Он не прятал глаза, не пытался казаться дерзким, не выглядел испуганным. В нём была только усталость. Такая же тяжёлая и серая, как моя собственная.
– Зачем? – спросил я. – У тебя есть своя жизнь. Для чего было лезть в мою?
Он долго не отвечал. Смотрел куда-то в сторону, потом всё же произнёс:
– Я не собирался никуда лезть. Так вышло.
– Само собой? – переспросил я. – Так не бывает.
– Бывает, – тихо сказал он. – Я ничего не планировал. Просто заходил в магазин. Она улыбалась мне, я улыбался ей. Потом начали перекидываться парой слов, потом разговаривать дольше. Я не думал, что всё зайдёт настолько далеко.
– А Полина?
– Она тоже не думала.
Я сделал глоток и тут же поморщился: чай оказался слишком горячим, обжёг язык.
– Ты женат? – спросил я.
– Разведён уже пять лет, – ответил Андрей. – Жена ушла. Дети взрослые, живут отдельно. Я один.
– И ты решил, что можно забрать чужую женщину?
– Нет, – он покачал головой. – Я ничего такого не решал. Просто… – Андрей запнулся, будто никак не мог подобрать нужное слово. – Просто устал от одиночества. Понимаешь? Я не оправдываюсь. Я понимаю, что виноват. Но рушить вашу семью я не хотел.
– Тогда чего ты хотел?
Он повернулся к окну. За стеклом медленно падал снег, ложась на мокрый тротуар и тут же тая.
– Хотел, чтобы меня кто-то ждал, – сказал он после паузы. – Чтобы кто-то спросил вечером, как прошёл день. Чтобы, когда возвращаешься домой, там не было пустоты.
Я слушал его и вдруг понял, что он не врёт. И от этого стало ещё тяжелее. Легче было бы, если бы передо мной сидел наглый, самодовольный человек, которого можно ненавидеть. Но Андрей говорил спокойно и честно. И злость, которую я принёс с собой, почему-то осела внутри тяжёлым комом. Винить его было трудно. Себя – гораздо проще.
– Она тебя любит? – спросил я.
Андрей ответил не сразу.
– Не знаю, – сказал он наконец. – Думаю, нет. Она любит тебя. Просто… запуталась.
– Мы все запутались, – глухо произнёс я. – Я тоже.
Мы просидели так ещё минут десять. Почти не разговаривали. Потом Андрей поднялся, надел шапку и взял сумку.
– Я больше не буду с ней встречаться, – сказал он. – Если ты этого хочешь.
– А если я сам не знаю, чего хочу?
Он посмотрел на меня долгим, усталым взглядом.
– Тогда решать тебе, – ответил он. – Я уже устал принимать решения.
Он ушёл, а я остался за столиком у окна. Смотрел на улицу, на людей, спешивших по своим делам, и думал о том, как легко за один вечер может рухнуть то, что строилось годами.
На следующий день на работе я был как не свой. Утром приехал на объект, но вместо того чтобы смотреть, как рабочие кладут кирпич и не нарушают ли технологию, просто стоял посреди площадки и тупо смотрел в одну точку.
Денис, мой напарник, подошёл ко мне и нахмурился.
– Ты чего, Сергей? Приболел?
– Нет, – ответил я. – Просто не выспался.
– Уже второй день не выспался?
Я промолчал. Денис немного постоял рядом, потом вздохнул.
– Ладно. Не хочешь говорить – не надо. Только выглядишь ты совсем не так, как обычно.
Он ушёл, а я остался на месте. В голове по кругу вертелось одно и то же слово: Полина. Полина. Полина. И ещё то ласковое чужое обращение, сказанное не моим голосом. Я смотрел на недостроенный дом, на кирпичи, раствор, леса, и вдруг всё это показалось бессмысленным. Какая разница, сколько стен ты поднимешь, если дома тебя больше никто не ждёт так, как раньше?
Вечером я не сразу поехал домой. Сел в машину и просто покатил по улицам без цели. Город был серым, мокрым и каким-то безжизненным. Я проехал мимо нашего старого двора, того самого, где мы когда-то снимали первую квартиру. Дом стоял на прежнем месте. Детскую площадку уже заменили, поставили новые качели и горку, но деревья остались те же.
Я вспомнил, как мы с Полиной сидели там на лавочке. Было лето, она смеялась, щурилась от солнца, а я сказал ей, что хочу прожить с ней всю жизнь.
В машине я просидел почти полчаса. Потом всё-таки завёл двигатель и поехал домой.
За ужином мы сидели друг напротив друга. Полина разогрела еду, поставила тарелки. Я ел, не поднимая глаз. Она тоже молчала. Так прошло, наверное, минут десять.
– Завтра я схожу к маме, – вдруг сказала она. – Помогу ей с уборкой.
– Хорошо, – ответил я.
– Ты не против?
– Нет.
Полина внимательно посмотрела на меня.
– Сергей, – тихо сказала она. – Я понимаю, что ты меня не простил. Но хочу, чтобы ты знал: я не хочу тебя потерять.
Я медленно положил ложку рядом с тарелкой.
– Полина, – сказал я после паузы, – я не знаю, что будет дальше. Я не могу обещать, что у нас всё снова наладится.