«Значит, ещё не настал наш срок» — улыбнулся Сергей и, увидев три положительных теста на столе, встал и крепко обнял Наталью посреди сервиса
Искреннее долгожданное счастье тронуло утомлённые сердца.
Сергей Павлович Буров владел небольшим автосервисом на окраине райцентра, почти у самой трассы. В его распоряжении были три ремонтных бокса, автомойка и четверо мастеров. Работа шла бойко: поток машин не иссякал, дорога кормила исправно. Когда-то Сергей сам часами стоял над смотровой ямой, срывал руки о заржавевшие гайки и ругался вполголоса. Теперь он считался хозяином. Носил выглаженные рубашки, отдавал распоряжения из кабинета и умел приветливо разговаривать с клиентами. В округе его уважали: Буров не обманет, лишнего не возьмёт, цену без причины не задерёт, а если пообещал — выполнит.
С Натальей они были женаты уже тринадцать лет. Встретились ещё в те времена, когда Сергей трудился механиком на автобазе, а она пришла туда на практику из лесотехнического техникума. Тоненькая, светловолосая, с длинной русой косой почти до пояса. Сергей тогда только взглянул на неё — и будто всё внутри перевернулось. Через шесть месяцев они расписались. А спустя год приобрели дом в селе, примерно в получасе езды от сервиса. Наталья устроилась работать в сельскую библиотеку: место тихое, размеренное, как раз под её характер. Только детей у них не появлялось. Врачи разводили руками: оба здоровы, явных причин нет, просто не выходит. Наталья переживала это без жалоб, уходила в себя, становилась всё молчаливее. Сергей поддерживал её как умел и повторял: «Значит, ещё не настал наш срок».
И вот в декабре оказалось, что срок всё-таки настал.
Наталья сделала тест и увидела две полоски. Не поверила собственным глазам — купила второй. Потом, для верности, третий. После этого приехала к Сергею в сервис и, не сказав ни слова, положила все три теста перед ним на стол. Он несколько секунд смотрел на них, потом поднял на жену глаза — и улыбнулся так широко, как, казалось, не улыбался уже много лет. Сергей вскочил, обнял Наталью прямо посреди офиса, не обращая внимания на работников. Мастера засвистели и захлопали в ладоши.
С того дня Наталья словно ожила. Она ходила по дому, бережно придерживая округляющийся живот, и разговаривала с малышом вслух. Иногда Сергей, проходя мимо комнаты, слышал её тихий шёпот. Голос у неё в такие минуты становился совсем юным, мягким, счастливым. Ему было и непривычно, и радостно: в тридцать семь лет он вдруг почувствовал, будто впереди начинается новая жизнь.
В феврале слегла бухгалтер. Сначала ушла на больничный, а потом стало ясно, что быстро она не вернётся. Через неделю Галина Юрьевна позвонила сама:
— Сергей Павлович, извините, мне назначили операцию. Месяца два, наверное, на работе меня не будет.
— Лечитесь спокойно, Галина Юрьевна, — ответил он. — Всё понимаю.
Но, положив трубку, Сергей надолго задумался. Платёжки, счета, переписка с налоговой, отчёты — всё это само собой не сделается.
Кто-то из знакомых посоветовал ему молодую женщину. Звали её Валерия. Ей было двадцать пять, недавно она приехала из Киева: после развода решила начать жизнь заново, подальше от шума, спешки и прежних воспоминаний. Хотела воздуха, тишины и простоты. По образованию экономист, за плечами — три года работы в логистической компании. Для провинциального автосервиса такая сотрудница была настоящей удачей.
На собеседование Валерия явилась в ярко-жёлтом плаще и красном шарфе. Высокая, коротко стриженная, с живыми карими глазами и открытой улыбкой. Она вошла в серый кабинет, где пахло резиной, маслом и бумагами, — и будто свет включился. Сергею хватило четверти часа, чтобы понять: надо брать. Валерия уверенно работала в «1С», разбиралась в налоговых вопросах, не терялась в разговоре с клиентами. И ещё она смотрела на него прямо. Без робости, без смущения. Прямо в глаза.
Поначалу между ними всё оставалось строго рабочим. Валерия сидела за своим столом, Сергей — за своим. Они обсуждали поставщиков, накладные, счета и отчёты. Она обращалась к нему: «Сергей Павлович» — но произносила это с едва заметной улыбкой, словно не отчество называла, а какое-то личное прозвище.
А потом Сергей вдруг поймал себя на странных переменах. Он стал задерживаться в сервисе дольше, чем нужно. Начал покупать новые рубашки. В парикмахерскую теперь заходил не раз в месяц, а каждые две недели. Наталья ничего не замечала: беременность давалась ей нелегко — токсикоз, скачки давления, бесконечные визиты к врачу. Сергей возил её на приёмы, терпеливо сидел в коридорах поликлиники и ждал. Но всё чаще ловил себя на том, что думает не о Наталье и даже не о будущем ребёнке. В памяти всплывало другое: как Валерия утром поставила перед ним чашку кофе, и рукав её блузки случайно скользнул по его плечу.
В апреле в сервисе решили отметить корпоратив — предприятию исполнилось девять лет. Сняли кафе, накрыли столы, говорили тосты, смеялись. Сергей почти не притрагивался к спиртному: Наталья была уже на восьмом месяце, телефон должен был оставаться под рукой, да и голова — ясной. Зато Валерия выпила. Когда остальные поднялись танцевать, она неожиданно взяла Сергея за руку и повела его к выходу.
Они вышли из шумного кафе и оказались на улице, вдали от музыки, смеха и чужих взглядов.