«Значит, ещё не настал наш срок» — улыбнулся Сергей и, увидев три положительных теста на столе, встал и крепко обнял Наталью посреди сервиса
Искреннее долгожданное счастье тронуло утомлённые сердца.
Вечер был по-весеннему мягкий, но ветер всё равно цеплялся за одежду. В воздухе смешались запахи мокрого асфальта, растаявшего снега, сырой земли и солярки, тянувшейся со стороны дороги.
— Сергей, — произнесла Валерия, будто решаясь на прыжок. — Я так больше не выдержу. Ты мне нравишься. Очень нравишься. Я всё понимаю: у тебя жена, скоро ребёнок. Я не строю иллюзий. Но молчать уже не могу. Хочешь — выгони меня. Хочешь — сделай вид, что ничего не слышал. Только теперь ты знаешь.
Она стояла напротив него — разгорячённая, красивая, взволнованная. Глаза блестели то ли от вина, то ли от внутреннего напряжения. Сергей должен был отойти, перевести всё в шутку, сказать что-нибудь разумное, взрослое, правильное. Вместо этого он медленно положил ладони ей на плечи и поцеловал.
Дальше всё покатилось стремительно, почти без пауз на размышления. Валерия уволилась из сервиса, объяснив это тем, что так будет легче им обоим. Нашла место бухгалтера в небольшом магазине строительных материалов неподалёку. Они начали встречаться украдкой: после смены, в чужих подъездах, в съёмной квартире, которую Сергей снял специально для этих встреч. В этом было что-то одновременно мучительное и дурманящее — две жизни, две правды, постоянная ложь и страх, что всё вот-вот раскроется.
Наталья догадалась примерно через месяц. Не из-за сообщений в телефоне. Не из-за запаха чужих духов на рубашке. Ей хватило одного взгляда на мужа. Она увидела его глаза — и всё поняла. Тринадцать лет рядом не проходят бесследно: такие вещи женщина чувствует не умом, а всем телом.
Скандала не было. Наталья сидела на диване, обеими руками придерживая тяжёлый живот, и говорила ровно, почти буднично, будто спрашивала о какой-то рабочей мелочи:
— Кто она?
— Наташ…
— Я спросила: кто она? Как зовут, сколько лет, где ты её нашёл. Я хочу услышать правду.
Сергей опустил взгляд.
— Валерия. Ей двадцать пять. Бухгалтер. Работала у нас. Я её уволил.
— Уволил, — Наталья коротко усмехнулась. — И после этого продолжил с ней спать? Очень удобно.
Он не нашёлся, что ответить. Молчание повисло между ними тяжёлым предметом. Наталья смотрела на него спокойно, хотя внутри у неё всё осыпалось, как штукатурка со старой стены. За годы ожиданий, обследований, надежд и разочарований она научилась одному: не показывать, как больно, даже когда ломается вся жизнь.
— Я уйду, — тихо сказал Сергей.
— Я уже поняла.
— Я не хотел, чтобы получилось именно так…
— Конечно, не хотел. Никто никогда не хочет. Все хотят, чтобы было тихо, удобно и без боли. Только так не бывает, Сергей.
Он ещё немного постоял посреди комнаты, словно ждал, что она скажет что-то последнее, удержит или проклянёт. Но Наталья молчала. Тогда он направился к двери. Уже у самого порога обернулся.
— Наташ… Прости меня.
— Нет, — ответила она без дрожи в голосе. — Не прощу. И знаешь, я сейчас не тебе это скажу. Я ей скажу.
— Кому — ей?
— Той, к которой ты уходишь.
Сергей не понял, что она имеет в виду. Решил, что это нервы, обида, беременность, отчаяние. Он ушёл.
А спустя три дня Наталья собралась и поехала в райцентр. Одна, на автобусе, уже на девятом месяце. Живот был огромный, старое пальто не сходилось на пуговицах, и всю дорогу ей приходилось держаться за поручень, чтобы не потерять равновесие. Она нашла тот самый магазин стройматериалов, где теперь работала Валерия, и вошла внутрь.
Валерия сидела за столом в крошечном кабинете, отделённом от торгового зала стеклянной стенкой. Когда она подняла голову и увидела Наталью, лицо её мгновенно побледнело. Они никогда раньше не встречались, но объяснений не требовалось. В такие минуты женщины узнают друг друга сразу.
Наталья опустилась на стул напротив. Некоторое время просто молчала. Потом заговорила:
— Меня зовут Наталья. Я жена Сергея. Рожать мне через три недели. Я пришла не устраивать сцену и не таскать тебя за волосы. Мне нужно кое-что сказать. Ты выслушаешь?
Валерия едва заметно кивнула. Губы у неё подрагивали, но взгляд оставался прямым.
— Я прожила с Сергеем тринадцать лет, — тихо продолжила Наталья. — Он не злой человек. И не подлец в обычном смысле. Но одну вещь я поняла только теперь. Ему нужны не женщины. Ему нужно начало. Первый интерес, первое волнение, эта новизна, когда всё кажется особенным: разговоры, прикосновения, запах кожи. А когда всё становится привычным, он начинает остывать. Это даже не измена. Это хуже. Похоже на болезнь.
Валерия не перебивала.
— Я не собираюсь тебе угрожать, — сказала Наталья. — И не стану умолять вернуть его домой. Он уже сделал выбор. Но я обещаю тебе: пройдёт полгода, может, год — и всё повторится. Появится кто-то ещё. Или он просто однажды перестанет смотреть на тебя так, как смотрит сейчас. И ты останешься с этой пустотой одна. Так же, как я.
— Вы ошибаетесь, — холодно произнесла Валерия. — Вам просто больно. Вы сейчас говорите от обиды.
— Да, мне больно, — согласилась Наталья. — Очень. Но я не ошибаюсь. Ты неглупая. Когда-нибудь поймёшь. Не сегодня — позже.
Она поднялась с трудом, придерживая поясницу ладонью, и медленно пошла к выходу. Уже у двери Наталья остановилась и обернулась:
— Я не желаю тебе зла. Ты ни в чём не виновата.