Просмотров: 6

«Никаких настоящих прав у тебя тут нет, одна бумажная формальность!» — с кривой усмешкой бросил мне племянник Артём, уперевшись плечом в калитку и не впуская тётю Татьяну

Несправедливо лишать меня крова и памяти.

При виде участкового и моих бумаг на право собственности Артём заметно сник: голос сразу стал тише, а сам он нехотя отошёл в сторону, освобождая проход.

Мы вместе с полицейским вошли в дом. Картина внутри оказалась именно такой, какой я и боялась её увидеть. Добротная деревянная перегородка с двойной дверью, разделявшая мои две светлые комнаты и половину сестры, была грубо выворочена, будто её ломали ломом, не заботясь ни о досках, ни о косяках. Мои нотные тетради, папки с архивами и книги валялись вперемешку в старых запылённых коробках на веранде.

Не нужно мне такое счастье… краденное Читайте также: Не нужно мне такое счастье… краденное

— Гражданин, объясните, на каком основании вы испортили чужое имущество и не пускали собственника в принадлежащее ему помещение? — жёстко спросил участковый, одновременно заполняя протокол осмотра.

Артём ещё не успел выдавить из себя ни слова, как у ворот резко остановилось такси. Через минуту в дом почти влетела моя старшая сестра Марина Сергеевна — племянник, как оказалось, уже успел ей пожаловаться.

«Ну ты и придумала, мать, гостей борщом угощать» Читайте также: «Ну ты и придумала, мать, гостей борщом угощать»

— Татьяна, ты что, окончательно с ума сошла?! — закричала она прямо с порога, становясь перед своим взрослым сыном, словно заслоняя его грудью. — На родного племянника полицию вызвать? Как ты вообще могла довести дело до протокола? Мы же с тобой сёстры!

Обернулась к бывшему мужу и посмотрела на него умоляюще. «Чуда не будет?» Читайте также: Обернулась к бывшему мужу и посмотрела на него умоляюще. «Чуда не будет?»

— Именно потому, Марина, что мы сёстры, твой сын не должен срезать чужие замки и выносить кабинетное пианино в сырой сарай, — ровно ответила я, подписывая у полицейского свои объяснения. — А ещё он только что сообщил мне на крыльце, что моя доля здесь якобы существует лишь на бумаге и впускать меня в дом он больше не намерен.

Участковый выдал Артёму копию официального предупреждения, внёс в акт повреждённую перегородку и факт выноса моих вещей. Напоследок он сухо пояснил: если вход в дом снова попытаются перекрыть, материалы уйдут дальше уже по самоуправству.

«Ты мне нужна. Нет, не так – я люблю тебя»: Как Андрей все осознал Читайте также: «Ты мне нужна. Нет, не так – я люблю тебя»: Как Андрей все осознал

Едва за полицейским щёлкнула калитка, Марина тут же перестала кипеть от возмущения. Голос у неё стал мягким, почти жалобным. Она принялась убеждать меня, что лучше всего будет уступить мою половину Артёму, потому что молодым, мол, тяжело ютиться на съёмной квартире.

Суп на ужин в нормальных семьях не хлебают Читайте также: Суп на ужин в нормальных семьях не хлебают

— Танечка, ну правда, зачем тебе эти комнаты? — сестра заглядывала мне в лицо с деланой ласковостью. — Давай мы выплатим тебе за эту формальную долю по оценке сто двадцать тысяч гривен. В рассрочку, на три года. По три тысячи двести гривен в месяц. Больше у нас всё равно нет, зато дом останется у Артёма, в семье.

Я молча перевела взгляд на проломанную стену, потом на разбросанные по полу ноты. Наш кирпичный дом на восьми сотках в черте города по рынку стоил не меньше двух миллионов четырёхсот тысяч гривен. Значит, моя законная половина тянула примерно на миллион двести восемьдесят тысяч. А сестра с племянником решили, что смогут отделаться суммой почти в десять раз меньше.

Самая глупая причина разводиться: Поздравляю, ты теперь свободный мужчина! Читайте также: Самая глупая причина разводиться: Поздравляю, ты теперь свободный мужчина!

— За сто двадцать тысяч, Марина, вы здесь даже крыльцо не выкупите, — сказала я твёрдо. — У вас есть ровно неделя: восстановить перегородку, занести пианино обратно в зал вместе с настройщиком и вернуть мои книги на полки. А если Артём действительно хочет приобрести мою часть, готовьте миллион двести восемьдесят тысяч гривен и проводите всё через банк.

— Да кто тебе за половину дома с общим двором такие деньги даст?! — нагло расхохотался Артём из-за материнского плеча. — Мы тебе тут такую жизнь устроим, что ни один покупатель даже за калитку не зайдёт. Сама потом прибежишь и будешь упрашивать забрать за сто двадцать тысяч.

Я забрала у слесаря три ключа от только что поставленного замка. Один из них оставила на подоконнике для сестры.